Молодая девушка расплакалась, но это были слёзы радости.
Русских пленных отправили ночевать в Позоржиц, где находилась главная квартира французского императора. В числе пленных находился и ротмистр Зарницкий, попавший сюда со своим денщиком Щетиною. Пётр Петрович был слегка контужен. Его эскадрон храбро сражался, окружённый в десять раз превосходившим его по числу неприятелем; Зарницкий изумлял своим геройством даже французов. На его несчастие, под ним была убита лошадь: ротмистр упал вместе с убитым животным и был придавлен всей его тяжестью. Этим-то моментом воспользовались неприятели, и герой был взят в плен. Эскадрон Зарницкого был весь перебит, осталось в живых человек пять, не более. Пётр Петрович в первые минуты был в каком-то исступлении; он проклинал тот момент, когда шальная пуля уложила его верного коня, и своё бессилие. Щетина тоже попался в плен. Оба они шли рядом, под конвоем, разделяя общую горькую участь.
– Ваше благородие, – тихо шепнул Щетина своему «барину».
Зарницкий шёл печально, опустив голову, и не слыхал зова своего слуги; думы, одна другой мрачнее, не давали ему покоя.
– Ваше благородие! – повторил денщик.
– Ну, что ты?
– Стало быть, ваше благородие, мы в плен попали.
– Попали, брат Щетина, – со вздохом ответил Пётр Петрович.
– Нехорошо, ваше благородие!
– Что хорошего! Хуже смерти.
– А вы, ваше благородие, не отчаивайтесь, можно побег учинить, – таинственно сообщил Щетина.
– Побег – ну, брат, навряд! Зорко стеречь будут – не убежишь.
– Убежим, ваше благородие, надо только время выждать.
– Ну, станем ждать.
– Император, император! – заволновались вдруг конвойные, завидя Наполеона, ехавшего навстречу пленным.
– Кто из вас старший? – останавливая лошадь, спросил Наполеон у пленных.
Старшим по чину в этой партии пленных был ротмистр Зарницкий; он выступил вперёд.
– Кто вы? – в упор смотря на ротмистра, спросил Наполеон.
Зарницкий назвал свой чин и полк, в котором служил.
– Знаю, слышал. Ваш полк честно исполнил свой долг, а вы, господин ротмистр, оказывали чудеса храбрости. Я слышал.
– Я дорожу похвалою великого полководца, – вежливо ответил Зарницкий, кланяясь Наполеону.
– Вы заслужили, господин ротмистр, гораздо большего!