Однако мои худшие страхи не оправдались. Насчет своего приглашения они были настроены вполне серьезно, и я стал навещать их примерно раз в месяц, оставался на ночь и на следующий день возвращался домой. Иногда, особенно летом, я понимал, что очень неплохо иметь друзей, у которых был дом с видом на море, где можно было сидеть, пить вино и болтать до рассвета. Все могло бы быть хуже. У меня вообще могло бы не быть друзей.
В их квартире на Хольбергсгатане поселился мужчина из Норландии с большой собакой. Я предположил, что он из Норландии по его диалекту: я слышал, как он разговаривает со своей собакой, а делал он это довольно часто. Он ни разу не заговаривал со мной, а я? с ним.
Стефан и Карин жили на Редмансё уже несколько лет, и моя жизнь текла более или менее по-старому — то есть так, как до их переезда в Блакеберг в 1987 году. В 2000 году мне исполнилось пятьдесят шесть лет, и когда я перечитывал «В поисках потерянного времени», я подумал, что название книги совсем не совпадает с моим восприятием времени.
Время не летит, не течет и не крадется. Время стоит на месте. Это мы ходим вокруг него, словно обезьяны вокруг монолита в фильме 2001. Время — черное, твердое и неподвижное. Мы кружим вокруг него, и, в конце концов оно нас засасывает. Я не знаю, как это объяснить, но у меня такое ощущение. Вы можете верить или нет, но это радостно осознавать.
К слову о 2001. Я праздновал наступление миллениума со Стефаном и Карин. Компьютерный хаос, которого все так опасались, не случился, и время невидяще смотрело на то, как мы вошли в новое тысячелетие. Годы Карин стали брать свое. Она страдала от головокружений и уставала от малейших физических усилий. Неся из кладовой шампанское, она была вынуждена присесть и долго отдыхать, прежде чем выйти к нам на веранду и поднять бокал в свете фейерверков, осветивших зимнее небо.
Хотя я не боюсь ни времени, ни процесса старения — как и подобает стоику — мне было больно наблюдать за тем, как меняется Карин. Я считал, что она старела с образцовым изяществом, и мне было больно видеть, как она прислоняется к печи или облокачивается на стол, чтобы перевести дух, сделав какое-нибудь простейшее действие? например, подкинув дров в огонь.
Если Стефану и больно было это видеть, то он никогда не подавал вида. Когда силы подводили Карин, он незаметно делал что-то за нее; будто в шутку приобнимал за талию, поддерживая Карин, но не привлекая к этому внимания. Несмотря ни на что, я уезжал от них с легким сердцем.
Ох, это сердце.
Через месяц Стефан позвонил мне и сказал, что у Карин был инсульт. Три дня они провели в госпитале в Дандерюд, и через пару часов Карин должны были оперировать. Коронарные артерии были серьезно поражены атеросклерозом, и ей нужно было установить шунт, причем успех был не гарантирован.
«Что это значит?? спросил я.? Что значит „успех не гарантирован“?»
Стефан глубоко вздохнул, и я понял, что он сдерживает слезы. «Она может умереть. Если операция пройдет неудачно, то…Карин умрет».
«Ты хочешь, чтобы я приехал?»
«Да. Пожалуйста».
Я сделал пару звонков, чтобы меня подменили в тот вечер и — если понадобится? в следующий. Потом сел в метро. Оказавшись в четырехместном купе, я осознал, что еду с пустыми руками. Сначала мне казалось, что дело в том, что я не купил подарок. Но когда я вышел на Центральной станции и пересел на красную линию, то осознал, что это было более глубинное чувство.
Я ехал с пустыми руками, потому что у меня не было ничего, что могло бы помочь Карин или спасти ее. У меня должно было быть хоть что-то. Стефан позвонил мне, и я немедленно бросился ему на помощь. Я должен был привезти решение, я должен был все исправить. А у меня не было ничего. Ничего. До боли в легких я ощутил свое бессилие.
Я прошел через огромный больничный комплекс и нашел Стефана, который сидел один в комнате ожидания на третьем этаже. Зеленый линолеум, повсюду расставлены металлические стулья и столы. Наши судьбы решаются в комнатах, которые легко убирать. Стефан перегнулся через подлокотник двухместного дивана. Подсев к нему, я увидел, что кожа его стала серой, а руки дрожали.
«Спасибо, что приехал»,? прошептал он.
Я погладил его по спине и взял его руку. Она была сухой и неестественно горячей. Так мы и сидели, а где-то через минуту Стефан начал поглаживать мою ладонь пальцами другой своей руки. Думаю, он не осознавал, что делал и чью руку держал, потому что он внезапно замер в середине движения, сжал мою руку и отпустил ее.
«Так мы с Карин встретились,? сказал он.? Мы держались за руки».
В его голосе чувствовалась слабая радостная нотка, и я постарался поддержать тему. «После знакомства люди обычно держатся за руки».
«Да. Но все так и произошло. Это случилось, когда мы держались за руки».
«Расскажи».