«М-может быть, — прошептала самой себе чародейка, — я скоро проснусь, и окажется, что это всего лишь страшный сон…»
«Да… сон…»
Голос раздался прямо у Ирмы в голове, но был таким тихим, что его почти невозможно было разобрать.
И все-таки Ирма расслышала его. Он, без всякого сомнения, обращался именно к ней. Голос звучал слабо и приглушенно, словно сквозь толщу воды.
«Это сон», — благоговейно прошептала Ирма. Она принялась с интересом оглядывать затуманенные школьные помещения. Ее одноклассники продолжали плавно двигаться по коридору, словно водоросли, колеблемые морским течением.
У одной из девчонок было дутое стеганое пальто, иссиня-черные хвостики и удивительные дурацкие гетры, спущенные на щиколотки. Во сне Ирмы оказалась Хай Лин!
— Ну как, Ирма? — спросила Хай Лин с участливой улыбкой.
— Плохие новости, — протянула Ирма. — Не придется мне участвовать в спектакле!
— Странно! — пробормотала Хай Лин, и лицо ее сделалось задумчивым. Ирма смотрела на нее сквозь голубое марево, и черты подруги казались далекими и призрачными. — То же самое сказала моя бабушка, — продолжала Хай Лин. — Она приснилась мне сегодня ночью!
«Проснитесь!»
Ирма огляделась по сторонам, ища источник назойливого жужжания. Помимо жужжания она снова уловила тот слабый, шепчущий голос. Он шелестел тихо-тихо — может быть, потому, что от Ирмы его отделяли целые эпохи и огромное расстояние… Ирма знала этот голос, но все никак не могла определить, кому он принадлежит.
— А еще бабушка сказала, что недовольна мною, — продолжала Хай Лин, когда девочки направились по коридору к стеклянным дверям.
Солнечный свет, отражавшийся от снега, лился прямо в двери, прорывая заволакивающую коридор дымку, словно луч прожектора. — Ей не нравится, как я себя веду.
Хай Лин распахнула двери, шагнула на крыльцо и с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Ирма таращилась на нее, медленно моргая, словно рыба в аквариуме. Почему она не может разделить приподнятое настроение Хай Лин? Почему все вокруг словно увязло в патоке?
Не будь голова Ирмы заполнена мутной дымкой, девочка бы, пожалуй, задумалась, каким это образом она попала в сон Хай Лин, и как Хай Лин проникла в ее собственный сон?
«Но ведь так бывает во сне, разве нет?» — сказала себе Ирма и помахала пальцами перед затуманенными глазами — плавно, словно в замедленном кино. Все имело смысл, и все казалось бессмыслицей…
«Очнитесь!»
Ирма встрепенулась. Хай Лин же, ничего не замечая, продолжала вдыхать полной грудью зимний воздух.
— Бабушка, наверное, разочаруется во мне, — произнесла чародейка, поднимаясь на цыпочки, — но я не могу противиться ветру! Так хочется полетать!
Как сухой листок, подхваченный шквалом, Хай Лин внезапно оторвалась от земли. Она запрокинула голову и изящно отвела руки назад. Концы хвостиков накрутились вокруг запястий, будто шелковые ленты.
Хай Лин скользила над головами шеффилдцев, спешивших по своим делам или перебрасывавшихся на лужайке снежками. Потом она начала описывать в небесах круги.
Она так и светилась чистым, радостным волшебством.