Таня не заметила, как к дому подъехала голубая "Победа". Хлопнули дверцы, она увидела людей, торопливо идущих от машины к их дому.
"Это ж Сережкин начальник… И дед с их участка. Где Сергей?" Таня почувствовала, как мозг царапнула мысль, от которой кровь прилила к лицу, часто-часто застучало сердце и вдруг упало, сжавшись в болезненный комок.
"Может быть, не к нам. Чего ж я боюсь?"
В дверь лостучали. Стук грохотом ударил по комнате. Таня подняла руки к похолодевшим щекам и села. "Не открою!" — мелькнула безрассудная мысль.
Стук робко повторился. Послышались приглушенные голоса.
"Надо открыть". Руки дрожат, никак не могут найти задвижку от двери. И когда медленно, словно в квартире покойник, сшвв шапки, вошли Петр Павлович и старый мастер, дед Кузьмич. Таня без слов поняла: случилось что-то ужасное.
— Что с Сережей? — И заплакала.
Метнулась к шкафу за косынкой, но ноги подломились, в глазах пошли черные круги.
— Не плачь, дочка, бог даст, все обойдется, — У Кузьмича срывается голос, старчески дрожит, и нельзя понять, надежда в нем или соболезнование Большая шершавая ладонь неуклюже гладит щеку. — Ничего… там. хорошие врачи, организм у него молодой, крепкий… не плачь… Что ж теперь делать… всякое бывает… такую уж мы выбрали себе долю — на работу, как в бой… Случаются и шальные пули — Спохватившись, что сказал лишнее, заторопился: — Поехали, дочка, одевайся…
Машина едет бесконечно долго. Тане кажется, что они заблудились среди этил многочисленых улиц, переулков и, когда найдут правильную дорогу, будет поздно: Сережка умрет.
— Сейчас приедем, — говорит Кузьмич и весь съеживается.
Какая-то неизвестнаая сила рванула Таню из машины, заставила пробежать по длинному коридору больницы и остановиться именно перед теми дверьми, за которыми был он, ее муж, Сергей Пeтpoв. Толкнула дверь, сделала шаг в палату и застыла на месте.
Слева, на койке, закутанный в бинты, с бледным, осунувшимся лицом лежал Сергей. Таня боком подвинулась я иеете-ли и безвольно осела на пол.
— Сереженка, родной мой, как же ты так, а?.. — Рукой потянулась к лицу и вскрикнула отчаянно, страшно — Сережа!
Очнулась в пустой, просторной комнате. Посмотрела и удивилась: где эта она и что с ней? Вошла женщина в белом халате, что-то сказала и ушла. Когда закрыла дверь, до Taниного слуха, дошил звук ее колеса, а слов пе разобрать. И вдруг обожгло: окровавленный бинт на груда муж".
На вторые сутки утром Сергей открыл глаза. Таня сидевшая рядам на стуле, затаила дыхание. Тихонько позвала:
— Сережа!
Глаза повернулись к ней, я захрипел:
— Та-н-я, разбуди меня. Я не могу сам проснутся.
— Сереженька, тебе больно?
— Буди скорей!
— Ты не спишь, Сережа. Мы в больнице. Тебе руки то" ком обожгло… немного…