- Похоже, твой супрастин, или что там у тебя, мне помог все-таки.
Мы ехали домой, и я размышлял над тем, как они меня нашли, и почему все скрывается. Ну, положим, скрывать у них есть причины. Это ж, какие деньги они этими людьми делают. В таком случае, я для них просто находка. Даром, что капиталисты. И, что интересно, скрывают от всех, и от общественности, и от самих работников. Ну, кто-то врубается рано или поздно, что ими манипулируют, а контракт-то хитро составлен - не изменишь уже. И подписка о неразглашении опять же. Так, а что если нарушаешь контракт?! На этот вопрос я ответить не мог. И очень не хотел, а точнее боялся, и признаться себе в том, что боюсь, тоже боялся. Оставалось еще непонятным, как они меня нашли. Но это уже второй вопрос.
Наутро ко мне в кабинет зашла Ольга.
- Меня вызывали на ковер.
- Подожди, это что, из-за вчерашней поездки?!
- Надо полагать. Оперативно, верно? Тебя-то еще не трясли?
Действительно вызова шефа долго ждать не пришлось.
- Вы, Антон Геннадьевич, должны понимать, что возможности нашей компании почти безграничны, - начал низким голосом мистер Брук. Вы у нас работаете всего две недели, а уже суете нос, куда вам не следует, говорил он, медленно произнося каждое слово. Зачем вы вчера ездили в подведомственную нам компанию? Что вы там забыли? С кем встречались? Почему не поставили в известность? Кто дал вам разрешение? - неожиданно зачастил он.
Выдержав паузу, и не дождавшись ответа, он продолжил опять медленно и вполголоса. Хочу вас предупредить, что у вас есть свое рабочее место, свои должностные обязанности и лезть туда, куда вам не следует - действительно не следует. Будьте уверены, что повторного разговора с вами не будет, так что идите и работайте и выкиньте из головы все лишнее. Вы меня поняли?
Я был потрясен. К счастью в этот день никаких экстрасенсов не было, и я отсидел его без астматических приступов. Вечером я позвонил Оле, но трубку никто не снял. Смутные опасения стали забираться мне в душу. Я оделся и побрел к ней. Окна ее квартиры были темными, на звонки в дверь никто не ответил. Ничего не оставалось, как возвращаться и ждать, что она объявится.
Нет, отказываюсь думать о плохом. Пошла прогуляться, или в магазин какой-нибудь. Булочную. Хотя какая сейчас булочная. Нет, может, к подружке ушла. Есть у нее подружки? Я у нее сейчас подружка. Я шел назад, погруженный в тревожные мысли. Уже стемнело, и запреты, выставленные себе на отчаяние, не приживались. Мой собственный темный подъезд нагнал на меня такой ужас, что на свой этаж я поднимался крадучись и старался даже не дышать громко. Аккуратно, как спецназовец перед прыжком за угол, заглянув с лестничной клетки в свой пролет, я увидел человека, сидящего на полу, на коврике для ног у моей двери. Вид у него был настолько усталый, что я сразу успокоился, почувствовав себя явно сильнее. Неожиданная симпатия к этому уставшему молодому человеку накатилась на меня, и я присел к нему на корточки.
- Ты Антон? - отрешенно спросил он. - Вляпался уже, братишка? Это я тебе из Бостона звонил.
- Водки хочешь? - спросил я.
- Давай.
Мы вошли ко мне и, не разуваясь, прошли на кухню. Я открыл холодильник, достал бутылку, консервы и кое-что из закуски.
- Я Марк,- представился он - это мое настоящее имя. Вылетел как смог. С документами туго было. А ты как-то по телефону не настроен был говорить. Я такой же, понимаешь? Мы с тобой одной крови. Он налил себе пол стакана и залпом выпил. Потом встал, порылся у меня в серванте, достал винный бокал и налил и мне.
- Как тебе сказать, - начал он без переходов - есть интервал нормы. Все что за ним - отклонение. У нас это каким-то непостижимым образом совмещается. Сами мы в пределах нормы, но любые отклонения в других чувствуем - организм выдает аллергическую реакцию. Он воспринимает действительно это, как чужеродное воздействие и возможными способами начинает бороться с ним. Разница с аллергией только в том, что обычно должен быть аллерген какой-то: запах, инородное тело в организме, мороз, наконец. А мы реагируем на психические аномалии. Не патологии, а именно аномалии экстрасенсорные.
Таких, как мы аллергиков не много было. Понарождалось в течение месяца несколько десятков, но детишки того замеса слабенькие были какие-то, мерли все. Роддом, мать говорила, на ушах стоял, у них же статистика там, отчетность. Думали вирус какой занесли. К тому же, не все еще и <аллергиками>, как мы с тобой были. Из тех, кого нашла твоя контора, и тех, кого я еще нашел, реальных оставалось всего несколько человек. Основная часть там же умерла, часть рожениц, похоже, привозные были, а часть - месяц тот, а проявлений никаких - нормальные дети. Хрен его, знает. Может авария какая-нибудь химическая в районе у нас была, а те, кто нормальными родился не здесь делался, а, может, еще какой катаклизм. Черт его знает, времена сам помнишь какие были, разве кто скажет.
Их интересовала только дата твоего рождения, земляк. Ну и место, разумеется. Ты думаешь, че я в Америке делаю, да еще и живу на колесах? Прячусь я. Прячусь! Поэтому и звонил тебе за твой счет, так звонящего вычислить тяжелее. А какого черта ты правду написал в резюме про свой возраст. У тебя ж в паспорте написан другой, и писал бы везде, как в паспорте. Что самый честный?
- А что плохого-то?
Если бы родильный дом не сгорел потом со всей документацией, эти архаровцы заморские быстро бы нас, как зайцев переловили без всяких паспортных данных. Наверное, ошибочная дата твоего рождения и появилась только после пожара, а может и в Загсе напутали. Сейчас уже трудно понять в нашей бюрократии, откуда ноги растут.
- Да, мы восстанавливали свидетельство о рождении. А как же ты меня нашел?