— Чертова зануда! — обиженно вытянул губы Эрик. — Забыла, когда сама была маленькой?
— Да она, поди, никогда не была маленькой!
— Так не бывает…
— Ну если и была, то бледная, хилая и порядочная зубрилка…
— Представь, что бы сказала мама, если б побыла здесь хоть полчаса. Узнала бы, какая тетка Леонтина на самом деле, — говорил Эрик, держа подтяжки в руках.
Георг помрачнел.
— Нечего болтать. Ведь знаешь, что этого никогда не будет.
Эрик назло всем не стал мыть шею. Он засунул подушку себе
под рубашку, расставил ноги и засеменил, пыхтя, по комнате.
— Я — дядя Конрад!
— Дядя Конрад все же брат нашего отца, — снисходительно глядя на Эрика, сказал Георг. — К тому же он к нам вовсе не придирается… хотя чавкает он за столом ужасно противно.
— Все говорят, что у дяди Конрада много сахара, а что это такое? — пустился в рассуждение Эрик.
— Это такая болезнь.
— Разве он ест много сладостей?
— Не будь дураком, это от спиртного.
— А-а… Тогда понятно.
На завтрак, как всегда, была каша, и, как всегда, Кристина ругала их за то, что они натоптали на полу. Поэтому мальчики торопились выбежать во двор. Двор был большой, квадратный, с посыпанными песком дорожками и клумбой посредине. Такая клумба была разбита на дворе у каждого уважающего себя хозяина. На ней росли разнообразные цветы и растения. В центре этой гармонии возвышался майский столб, а за крашенной в зеленый цвет железной оградой лежала Стургатан — главная улица, залитая июньским солнцем, жаркая и белая от пыли.
Стургатан была единственная прямая улица города, и дома на ней стояли совсем не такие, как на тех кривых и узких улицах, где жила беднота. Самым красивым на Стургатан был дом бургомистра. В витрине, прямо напротив этого дома, за засиженными мухами стеклами были выставлены прошлогоднего фасона выгоревшие шляпки. «Аu bonheur des dames» — гласила надпись на железной вывеске. Чуть поодаль расположились магазин мужского платья, бакалейная лавка, цветочный магазин, а за ней Hotel du roi Oskar — так назывался неказистый городской отель.
— Что делать будем, Йеркер? — облокотившись об ограду, спросил Георг. Он действительно не знал, как использовать открывшуюся свободу, и был явно растерян. В тесном костюмчике, из которого он давно вырос, бледный и худенький, Георг выглядел бы довольно жалко и беспомощно, если б не живой блеск его пытливых глаз.
— В самом деле, чем бы заняться? — с расстановкой сказал Эрик.
Георг обожал придумывать новые игры со сложными правилами.
— Может, сыграем во что-нибудь? — спросил он Эрика и смерил его оценивающим взглядом. Тот сидел на кухонной лестнице, маленький, пухленький, кареглазый, подставив лицо солнцу. Нет, «сестрица» Эрик ему не компания. В играх он толку не смыслит — стоит ему проиграть, сразу говорит, что ему надоело.