Двумя часами позже у нас в классе шли занятия по обществоведению. Коломеец рассказывал о государственном устройстве страны и по ходу занятий читал вслух статью на эту тему из газеты "Молодой ленинец".
Открылась дверь, и в класс вошел тот самый человек, что сегодня утром побывал в литейной. Думая, что он хочет через класс пройти в канцелярию школы, Коломеец, не обращая на него внимания, продолжал громко читать.
Тогда усач подошел к доске и, широко раздвинув ноги, сказал Коломейцу:
- Когда в класс входит ваш руководитель, вы обязаны доложить ему, чем занимаетесь.
Никита не растерялся.
- Если в класс входит руководитель, то он прежде всего здоровается... Что же касается вашего посещения, то я вас не знаю.
Уклоняясь от прямого ответа, усач сказал:
- Почему вы преподаете по-русски?
- Я не преподаю, а читаю статью из русской газеты, и меня все отлично понимают.
- А разве вы не знаете, что преподавание на Украине должно вестись исключительно на украинском языке?
- Повторяю вам: я не преподаю, а читаю статью.
- На Украине живут украинцы...
- Однако известно, что в городах Украины есть еще и русские. И я не вижу особого греха, если сейчас читаю по-русски: меня все понимают. Приходите к нам завтра - вы услышите, как мы будем читать статьи из газеты "Вiстi" на украинском языке. Милости прошу!
- Бросьте философствовать! Молоды еще! Прежде чем преподавать, вам надо выучить государственный язык...
- А вам прежде всего надо назвать себя, а потом делать замечания и отрывать меня и товарищей от занятий! - уже волнуясь, на чистейшем украинском языке сказал Никита, словно бы желая доказать наглядно, что он им отлично владеет.
- Может, вы еще, молодой человек, попросите меня удалиться из класса? ехидно улыбаясь, спросил усач.
- Да, попрошу! - неожиданно закричал Никита. - Вы прицепились ко мне, как репьяк до кожуха, только потому, что я разговаривал с ребятами на языке, которым писал Владимир Ильич Ленин. Вот в чем вся загвоздка... Слушайте, вы! Либо вы скажете, кто вы такой, либо мы все вместе покажем вам самую короткую дорогу отсюда! - И покрасневший Коломеец кивнул на окно.
- Боюсь, что вам очень скоро придется просить у меня прощения! зловеще сказал усач и, гордо встряхнув рыжей шевелюрой, вышел из класса.
- Так будет вернее! - крикнул ему вдогонку Никита и уже совсем другим, спокойным тоном стал читать статью.
Оказалось, это и был знаменитый Печерица.
За несколько дней до него у нас в фабзавуче побывал Картамышев. Секретарь окружного комитета партии обошел цехи, все осмотрел хозяйским глазом: он долго разговаривал с фабзавучниками, поругал мастера за то, что в горячем цехе нет бачков с кипяченой водой и рукавицы у хлопцев рваные, а потом появился в литейной. Тут он распорядился, чтобы до осенних дождей заделали дыру от снаряда в потолке.
Монька Гузарчик в тот день болел и оставался в общежитии. Он рассказывал нам, что после осмотра фабзавуча Картамышев пошел и туда, видно желая собственными глазами убедиться не только в том, как мы получаем квалификацию, но и в каких условиях живем. Он потребовал у повара раскладку продуктов, отпускаемых для нашего питания, и основательно распек директора общежития за то, что мы укрываемся довольно худыми, потрепанными одеялами без второй простыни. Мы уважали его и произносили его фамилию - Картамышев как-то особенно, с любовью. А вот Печерица сразу пришелся нам не по душе...
На следующий день Нестора Варнаевича вызвали срочно в наробраз.
Печерица категорически потребовал, чтобы Полевой уволил Никиту Коломейца из школы. Усач кричал, что Коломеец "подорвал его авторитет".