Я оглядел отца. Он сильно сдал за этот год (и еще больше сгорбился). Заметив мое беспокойство, он засмеялся и стал уверять, что все в порядке.
— Вот так всегда, — пожаловалась мать. — Совсем себя не бережет.
Когда стемнело, мы впятером уселись в чайной комнате возле котацу и принялись за угощение. Отец, в который уж раз, просил меня рассказать одну и ту же историю, и его любопытству не было конца.
Мать с сестрой собрались готовить ужин. Сино тоже встала и вынула из чемодана свой передник.
— Что вы, Сино-сан! — заволновалась мать. — Вы же невеста! А невесте полагается сидеть и ждать.
— Но я немножко помогу вам.
— И не думайте. Мы с Коё сами справимся. А вы отдыхайте.
Наблюдая, как они тянут друг у друга передник, мы с отцом расхохотались.
— Мама, ну раз Сино хочется тебе помочь, ты уж ей не мешай.
Мать искренне удивилась и обрушилась на меня:
— Что ты такое говоришь! Жених называется! Невеста не успела приехать, а ее заставляют работать на кухне. Даже не думай об этом. Если люди узнают, что они скажут?
— Скажут, что она не такая, как другие. Сино не может понять, почему невеста не должна работать. И разве не все равно, что скажут люди? Что здесь плохого — невеста приехала и от чистого сердца помогает тебе по хозяйству.
— Ну, как хотите!
Мать засмеялась, словно заплакала, и покорно повязала Сино фартук.
Мы отправили Сино спать пораньше: в поезде она не сомкнула глаз, а сами собрались в чайной комнате обсудить вопрос о моей женитьбе. Решено было отпраздновать свадьбу на следующий день вечером в семейном кругу. Родных и близких друзей в этом городе у нас не было. Я вообще не помышлял ни о какой пышной свадьбе. Мне просто хотелось доставить удовольствие старикам. Они произвели на свет шестерых детей, но только теперь, когда им перевалило за шестьдесят, сподобились женить одного из сыновей. Вот почему я решил ни в чем им не перечить и делать все, как они хотят.
Отец и сестра пошли спать, мы с матерью остались в чайной комнате одни. Некоторое время мы сидели молча, слушая, как булькает вода в котелке.
— Ну, сынок, тебя можно поздравить! — нежно сказала мать.
Я не возражал.
— Я все время очень беспокоилась. Все-таки женщина из ресторана. Она мне даже снилась. Беспокоилась, пока не увидела. Много пережила, бедняжка, потому и не похожа на других. Сразу видно человека. Ты уж береги ее.
Я кивнул.
— А как Коё-сан? — спросил я у матери.
— Она рада за тебя.