Наступило утро над присутствующими и над ними тоже. Старик со старухой всю ночь подходили к дверям мастерской и шептались:
— Господи, сделал он или не сделал?
Утром Мирза Махмуд отворил двери мастерской и позвал зеркара:
— Все готово, отец, заходи.
Обрадовался старик и собрался было уходить, но Мирза Махмуд задержал его:
— Отец, дай мне своего лошака, и я поеду посмотреть свадьбу.
— Сынок, дети тебя убьют, глаза выколют, ведь ты плешивый, а у меня нет ни седла, ни подпруги.
— Отец, а я стремена и подпругу сплету из соломы. Будь спокоен, дети мне ничего не сделают.
Словом, вывел Мирза Махмуд во двор лошака, из тряпок сделал седло, из соломы ― подпругу, стремена и уздечку, сел на него и, погоняя перед собой гусей, выехал из деревни. Увидели его деревенские дети, забросали камнями и комьями земли.
— Будь проклято молоко ваших матерей! ― только и смог сказать Мирза Махмуд.
Вывел он гусей из деревни, спустился в овраг, вытащил из кармана конские волоски, потер друг о друга, и тут же появился перед ним гнедой конь. Переоделся юноша, сел на коня и поехал ко дворцу падишаха. Смотрит ― старик с подносом на голове идет.
— Салам-алейкум, отец! ― поздоровался юноша.
— Алейкум-салам!
— Отец, что это за поднос ты несешь на голове?
— Сукин ты сын, разве не видишь, что это приданое невесты падишаха? ― рассердился старик.
— Сам ты сукин сын, ― отвечал Мирза Махмуд, ― да будет проклята голова твоего отца, я ведь только спросил.
Ударил он старика, тот упал и выронил поднос с лисицей и гончей. А всадник бесследно исчез.
— Держите его, держите всадника на гнедом коне! ― закричал, опомнившись, старик.
Спросили его люди:
— Бедняга, что случилось?
Рассказал им старик о том, какая беда с ним стряслась. Подняли его люди, водой на него побрызгали, и отправился старик дальше во дворец. Увидел старший сын падишаха поднос, одарил зеркара золотом.
Сын падишаха объявил своему народу о свадьбе. Дафчи забили в даф84, зурначи заиграли на зурне85. Выехали всадники на джрид86, и Мирза Махмуд с ними. Три сестры, которых Мирза Махмуд вызволил из колодца, узнали его, а дочери Черного, Красного и Белого дэвов не признали в нем своего избавителя.