— Человек до той поры остается собой, пока в нем не исчезает желание к сопротивлению. Но ты слишком много говоришь вместо того, чтобы действовать. Возможно, ты все-таки станешь рабом, а не воином. — Степан вскочил и тут же сдержался, вспомнив наставления Сейроса. Он спросил уже почти спокойно:
— Что я должен делать?
— Учиться искусству воина. И постепенно набирать силу.
Они шли долго. Пыльная, растрескавшаяся от дневного зноя земля сменилась каменистой почвой предгорья. Начался подъем. Сначала пологий, он становился все круче и круче. Раза два исцарапанные в кровь босые ноги Степана срывались на скользких камнях.
Сейрос шел легко, не выказывая ни малейшего признака усталости. Казалось, его тело скользило по воздуху, едва касаясь почвы. Он шел не оглядываясь, не произнося ни слова. Степан наметил для себя последний рубеж — вершину одиноко торчащего камня, и, когда они дошли до него, без сил рухнул на землю. Дальше он не пойдет. Дальше он не шевельнется, не сделает ни одного движения. Даже если это его последняя остановка. Пусть Сейрос уходит, пусть оставляет его одного, пусть холод и ночные звери сделают свое дело. Старик обернулся и, остановившись, спросил:
— Ты знаешь, кто заключил с тобой договор? В разных местах их называют по-разному. Это древнее племя, может быть, более древнее, чем племя людей.
— Ты принадлежишь им?
Усмешка осветила лицо старика.
— Я принадлежу только себе. Иногда они обращаются ко мне за помощью, иногда я к ним. Мы тоже соблюдаем договор, но он справедлив. Я составлял его сам. А ты…
— Договор всего лишь бумажка, я хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Этот договор — не бумажка. Он существует многие тысячи лет, и его не нарушали никогда. По крайней мере не известен ни один такой случай.
— Я не знаю, что там написано.
— Узнаешь. Когда придет время, тебе напомнят о каждой букве, и за каждую придется платить.
— С ними нельзя бороться?
— Бороться может воин. А ты всего лишь человек.
— Но человек может стать воином!
— Верно. Для этого нужны силы и знание. И еще терпение и мужество. А ты валяешься у этого камня.
Степан медленно поднялся, что-то смутно он начинал понимать.
— Ты хочешь сказать…
— У каждого камня есть уши, и сказать я хочу лишь одно — мне поручили, сделать из тебя воина. Клянусь Силой, ты им станешь.
— Я пойду с тобой. — Некоторое время старик пристально смотрел ему в лицо, и Степан не отвел взгляда.
— Может быть, Руно примет тебя. Идти больше не надо.