- Санитары не стали его составлять. - Пристальный взгляд пациента сбивает с мысли.
- Почему? - я потянулась к спикеру, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией, но
Аллистер жестом пресек мою попытку.
- Не стоит, Эллисон. Я и сам все расскажу. Моя история потянет, думаю, на "тридцатку". А
этого вполне достаточно, чтобы рассеять мой прах где-нибудь в Млечном Пути.
- Тогда я вас внимательно слушаю. - Хладнокровный выродок. Я включила диктофон.
Я должна их браковать.
- Мы познакомились с ней на выставке Палмера. Ну, вы знаете, два человека, пристально
изучающих одну картину. Общие интересы, общие взгляды на искусство. Есть о чем
поговорить. Такое случается не каждый день: встречаешь юную леди, смыслящую в
импрессионизме, с привлекательной внешностью, бархатным голосом. Ты чувствуешь
аромат ее кожи, даже несмотря на пальто, практически полностью скрывающее
изумительный стан. Голова разрывается при мысли о том, как ты уложишь ее в постель.
Несколько раз мы ходили с ней в театр, дважды посетили местную обсерваторию. Так
прошел месяц. Вчера я сказал ей, что люблю ее. Выдал все, что во мне копилось в течение
четырех прекрасных недель. Доказал ей, что воздух обжигает дыхательные пути, когда она
рядом, а сердце превращается в маленькую крыльчатку, перемалывающую мои
внутренности. Достал кольцо, из-за которого пришлось продать дом. Положил на стол два
билета в Скай-таун, где мы могли бы жить, не опасаясь стука в дверь, составления
долбаного анамнеза. Но она развернулась и ушла. Я думал, это просто шок. Но утром
санитары объяснили мне, что доктор Эллисон не разделяет моих переживаний.
- Извините, я на секунду. - Щелчок диктофона.