Миниатюрная девушка застучала кулачками по груди Маркуса.
- Марк, ты жестокий! Жестокий! Ты знаешь, что я тебя люблю, и пользуешься этим!
- Знаю, пользуюсь. Но я НИКОМУ не позволю через себя перешагнуть, в следующий раз, если кое-кому хватит дурости так поступить, я лично сделаю ВСЕ, чтобы уничтожить его планы. Как и твои, кстати. - Хищник резко успокоился и зевнул. - Скучно.
На глазах Аками показались слезы, она рванулась назад.
Стремительный рывок, и Маркус поймал девушку за шиворот, дернул к себе и поцеловал в губы, затем повторил:
- Скучно.
Девушка фыркнула, тряхнула головой.
- Марк! Ну Марк же!
Тигр еще раз поцеловал ее и затем встал. Третий раз он повторять не собирался. Тот факт, что она могла не успеть встать сама - его явно не волновал.
Кира устояла на ногах, серебристой молнией отскочила к столу.
- Маркус злой! Ну и что! - продолжила с запалом Аками. - Подумаешь, ты красавчик, каких поискать! Подумаешь волосы черные! Они у тебя вечно дыбом стоят! Словно ты не знаешь, что такое расческа! Подумаешь, глаза зеленые кошачьи! Подумаешь... - девушка всхлипнула. - Подумаешь, мускулистый. Подумаешь, на тебе девицы всех мастей гроздьями вешаются! Зато у тебя отвратительный характер!
- Я и не спорю. А внешность у меня нормальная, и волосы у меня не дыбом, а в творческом беспорядке. - Ехидно отозвался мужчина, на глазах теряющий интерес к Кире.
- Да как же!
По комнате прошлось тихое, глухое рычание крупного хищника. Тигру надоело.
Аками резко замолчала, отшатнулась к двери. Потом всхлипнула и выскочила из комнаты.
- Надоело... - Прорычал глухо мужчина и ударил когтями по бумагам с новым заданием отделу, разрывая их. Это был последний раз, когда он позволяет Кире и Главе обходить себя.
Заставив себя успокоиться, тигр подошел, взял плащ и пошел прочь, в свой дом, подальше от этого мерзкого, отвратительного самой природе потомственного аристократа, места.
... На обложке журнала белозубо улыбался парень с гребнем фиолетовых волос. Серые глаза туманились, и не было понятно, отчего именно. Немного удлиненные уши парня "украшали" более десяти серых сережек.
Проколота была нижняя губа.
Белая рубашка была небрежно расстегнута. Черные концертные брюки едва держались на бедрах. А в руках, словно самую близкую любовницу, парень держал гитару.
Кумир человеческой молодежи - Карст.
"Просто Карст", - представлялся всегда певец, затем белозубо улыбался, и этого хватало, чтобы никому и в голову не приходило спросить - что там дальше, после этого "просто".