— А сколько времени, Николай Александрович? — спросила Мэри.
— Двадцать минут восьмого.
— Уже? Однако ждать-то недолго. Не заметим, как и пролетят последния минуты нашей земной жизни и настанет новое бытие.
— Будем надеяться, что не загробное, — заметил Русаков.
— О, нет! — воскликнула Мэри. — Тогда лишь и начнется у нас настоящая жизнь, как пробьет третий звонок, и Николай Александрович двинет свой поезд.
В таких разговорах незаметно прошло время, пока Краснов, не спуская глаз с хронометра, не объявил:
— Восемь часов шесть минут!
— Да? Только шесть минут осталось?
— Ну, господа, принимайте позы поудобней, — сказал Краснов.
— Уходите, Петр Петрович, — сказала Мэри, я помещусь одна на этой кушетке.
Шведов пересел на соседнее кресло. Профессор занял другую кушетку, а Краснов не изменял своей позы над аппаратом.
— Сколько времени остается? — снова спросила Мэри, когда все расположились на своих местах.
— Восемь минут, двадцать две секунды.
— Еще целых четыре минуты! За это время Петр Петрович успеет еще раз поссориться с Николаем Александровичем.
— Нет, я лучше уже буду молчать, — сказал Шведов.
— И хорошо сделаете, — заметил Краснов.
— Одиннадцать минут! — сказал Краснов.
— Ай! — вскрикнула Мэри. — Одна минута! Нужно теперь крепко держаться, не то подбросит меня с этой кушетки прямо на голову уважаемому профессору! Ну, скоро? А? Скоро?
Краснов молчал и не спускал глаз с хронометра.
— Прощай, земля! — повторила Мэри.
В это мгновение Краснов сильно нажал кнопку. «Галилей» весь как-то дрогнул и подбросил вверх своих пассажиров. Однако все обошлось благополучно, и мягкия стены спасли всех от ушибов. Все свершилось настолько тихо и незаметно, что не верилось, в самом ли деле снаряд дал нужный толчек. Краснов бросился к одному окну и порывисто стал отвинчивать гайки, закрывавшия его. Через минуту внутренняя закладка отпала. Краснов надавил электрическую пружинку, — отпала внешняя закладка и обнаружилось эллиптическое окно, сделанное из толстаго хрусталя. Все бросились к окну. Земля тянулась внизу темной тучей, причем море резко отличалось от суши серебристым светом. Где находился Лондон, о том можно было только догадываться. Через несколько секунд земля заволоклась какой-то дымкой, и уже трудно было отличить море от суши.
— Как просто это произошло, однако! — сказала Мэри.