Иоахима ещё раз благодарю за милое поздравление с днём рождения. Если у тебя есть время, пиши мне чаще. Передай от меня привет господину Шенцеллеру. Скажи ему, что Западный поход в сравнении с нынешним – это прогулка. Но об этом он и так уже знает. При первой возможности я ему напишу.
Четверг, 20 ноября 1941 г.
Как прекрасна тишина последних дней, хотя это, возможно, только затишье перед бурей. Мои мысли вновь обращаются к далёкой родине, ко всем вам, и я чувствую, что душой я с вами.
После нескольких холодных дней с температурой ниже 10 градусов вновь стало теплее, и термометр поднялся до минус пяти градусов. Небо покрыто облаками, небольшой снег. Если зима будет такой же, то я обязан её выдержать. Но боюсь, что предстоит более суровый период.
Прогуливаясь сегодня утром вдоль заснеженных полей, я увидел русского, который в снегу что-то усердно рубил топором. Из замёрзших останков давно павшей лошади он вырубил несколько кусков, а затем знаками спросил у меня, нет ли у нас также убитой лошади. К сожалению, я не смог с ним толком объясниться. Только знак креста, который я нарисовал ему на снегу, смог он понять. Потом он достал из кармана чётки.
До этого я был лишь в нескольких русских домах. Всюду в углу висела икона, чаще всего с горящей лампадой. Как, например, сегодня в Синявино, где я сдал одной русской семье в стирку своё грязное бельё. За кусок мыла, пачку табака и краюху хлеба на большую ораву детей послезавтра получу его чистым. Это сказочное благодеяние.
Пятница, 21 ноября 1941 г.
За письма Теклы ещё раз сердечно благодарю. На Рождество я бы хотел получить тёплые вещи. Вам я ничего другого не могу послать, как только этот маленький привет из русского леса. Еловые ветки здесь такие же, как у вас, только шишки другие. Положите их на рождественский стол, где обычно моё место рядом с Лотой и Альбрехтом, и вспомните обо мне.
За исключением небольшой стрельбы артиллерии, сегодняшний день был спокойным. Я читал речь фюрера от 9 ноября, в которой нас особенно тронуло место, касающееся Ленинграда. Да, этот город должен пасть и падёт, и освобождённый из мрака безбожия Санкт-Петербург вновь станет для всей страны местом благословления и проявления милосердия. Так как этот город был столицей и является таковой, что имеет большое значение для Востока.
Примечание: Буфф, как и каждый немецкий солдат, с нетерпением ожидает падения Ленинграда, но в отличие от Гитлера хочет, чтобы город и дальше продолжал своё существование, а не был бы до основания разрушен. – Ю. Л.
Суббота, 22 ноября 1941 г.
Солидная прибавка к еде за счёт конины. Две бесхозные лошади неделю бродили на нашем участке, не даваясь в руки. Мы их пристрелили. Одна досталась нам, другая – соседней батарее. Сегодня вечером во всех блиндажах был суп и жаркое из конины. Этому тоже учишься в России.
В остальном день был вновь спокойным, за исключением нескольких выстрелов. Вместе с Линденом ходил в Синявино. Ветер дует с юго-запада, с родины. Тогда холод отступает, а небо покрывается плотными облаками и начинает падать снег. Как сегодня вечером. Лишь два градуса мороза.
Взят Ростов. Таким образом, в наших руках оказался десятый по величине город России, важный предпортовый узел на Азовском море при впадении в него реки Дон. Удастся ли то же сделать с Астраханью?
Воскресенье, 23 ноября 1941 г.
Воскресенье, несмотря на обычную огневую деятельность, прошло спокойно и, можно сказать, мирно. В своём блиндаже я смог весь день провести за лекциями и псалмами, приобщаясь к Господу.
После обеда пошёл в ближайшую деревню и получил бельё, которое мне хорошо выстирала русская женщина за кусок хлеба, пачку табака и горсть конфет для её детишек. Чистое бельё здесь большое благо. К сегодняшнему письму домой прикладываю 20 рейхсмарок, предназначенных для Рождества и нужд нашей семьи.
Вторник, 25 ноября 1941 г.
Оживлённое утро, но днём тихо. Чистое бельё, что вы прислали, надето. Приурочено это к предстоящему визиту к нам, в блиндаж вычислителей, румынских офицеров. Утром в качестве наблюдателя предстоит идти на передовую.
Примечание: Боевых или каких-либо других румынских частей под Ленинградом никогда не было. Видимо, здесь речь идёт о посещении румынскими офицерами района боёв под Ленинградом у Синявино в рамках военного сотрудничества стран гитлеровской коалиции. – Ю. Л.
Воскресенье, 30 ноября 1941 г.
В последние дни я не мог, сделать записи, так как был там, где иметь дневник и вести записи запрещено. Это передовая позиция рядом с пехотинцами, где я сидел в качестве наблюдателя в окопе на расстоянии чуть более ста метров от противника.