Судя по разрушениям, здесь поработали чудовища вроде отечественного многоцелевого ракетного комплекса П-1900 «Титанир» или европейского «Эшенбах». Я вообще удивился, что звездолет еще не развалился на куски! Единственное объяснение — его колоссальные размеры.
Но даже этому гиганту нездоровилось: огневые средства поврежденного борта молчали, да и с уходом в Х-матрицу, видимо, возникли проблемы, иначе чего ждали чужаки?
— Эх, захватить бы его! — мечтательно вздохнул кто-то из торпедоносцев, нарушая приказ Кайманова.
— Ага, сейчас. Роту осназ прихватить забыли, — ответили ему трезвомыслящие.
— А если они себя подорвут? Вместе с тем осназом?
— А-атставить! Цель в визирах. Работать по пробоинам в центральной части корабля! Пуск по готовности.
Двадцать торпед сорвались с направляющих.
Двадцать рыбин, каждая с тремя тоннами силумита, нырнули в проломы.
Рвануло!
Мы не видели где — торпеды прошивали внутренние объемы корабля на десятки и сотни метров, и уже там, в глубине, срабатывали боевые части.
Нами наблюдались лишь последствия: огромный корабль рассекла трещина, сиявшая золотом.
Потом еще одна отчленила носовую часть центральной гондолы.
Броня корпуса пошла волнами, взбугрилась, посыпалась каким-то неаппетитным крошевом. Тектонические разломы окаймлялись сериями взрывов, и вдруг все пробоины разом исторгли вулканы плазмы, вынесшие наружу куски корабельной начинки.
Тут и конец чужаку!
Я был слегка разочарован, так как ожидал катастрофы вселенских масштабов, а звездолет развалился, будто старый небоскреб при землетрясении.
Впечатляет, но до вселенской катастрофы не дотягивает.
Когда мы уже стояли на палубе «Дзуйхо» и вовсю делились впечатлениями, из Х-матрицы вынырнула наша эскадра. Кайманов успокоил командиров вновь прибывших кораблей, что мы в основном живы, справились сами, и пригласил на чай.
Н-да.
Справились.
Только не сами.
Кто нам помог? Кто бы это ни был — очень вовремя. Эскадрилья торпедоносцев многокилометровую гору самостоятельно не осилила бы.
— Ну, ты видал? — поинтересовался я у Оршева.