— Да, он с детства мечтал, и вот несколько лет назад организовал эту конюшню, — с грустной улыбкой кивнула та. — А отдыхающих приглашает, чтобы хоть часть затрат покрыть, да и лошадкам нужно чем-нибудь заниматься, чтобы не отвыкли от седла, да от упряжи. Любители верховых прогулок ещё встречаются, они и заглядывают сюда, кто на выходные, а кто и на весь отпуск. Случается, даже мне приходится проводником работать, когда собирается больше одной группы, — вот, теперь девушка выглядит гордой. Это разговор не о финансовой состоятельности родителей, а о том, что она умеет делать настоящую работу, причем такую, которая не каждому по плечу.
Нос задран, плечи расправлены, осанка — словно аршин проглотила.
— И взрослые дяди и тёти доверяют ребёнку вести себя через леса и холмы? — не поверила Лера.
— Я не рассказываю им, сколько мне лет, и в каком классе учусь, — усмехнулась Маха. — Рост у меня подходящий. А люди, когда оценивают взрослость, больше внимания обращают на поведение, чем на внешний вид.
Лошади пасутся на длинных поводьях, а ребята устроились на бережку озерца, поглядывая на гладь воды. Сидят. Молчат. Вроде, как, чего-то ждут. Девочки изредка косятся на парня и словно готовятся к моменту, когда он заговорит. Чувство такое, будто предоставили ему право начать беседу на тему, которая всех волнует. День, между тем, тихий, солнечный и очень летний. Гомонят птицы, кони то и дело фыркают, и ни души вокруг.
Даже Маха, заряжавшая всех своей увлечённостью лошадьми, вдруг перестала звенеть. Довлеет над ребятами что-то. Все это чувствуют. Лерка вообще с утра хмурая.
И вот она встала, сделала три шага вперёд, развернулась, и подошла к Ваське. Рухнула на колени, став чуточку ниже него, сидящего на камушке, снова рухнула — теперь головой ему на грудь. А потом ка-ак разрыдалась! Зулька с Махой аж подпрыгнули.
— Что случилось, Лера? — испуганно и недоуменно воскликнул Васька, совершенно не понимая, как себя вести.
— Я Мурку убила. И Барсика! — всхлипнула девушка.
— Как? Зачем? — охнули одновременно Зулька и Маша.
— Хотела посмотреть, как они выглядят изнутри а они, они… в грудную клетку заглянула, а потом в брюшную полость. Вот так.
Девушка показала перед собой. Она устроилась у Васьки на коленях, развернув голову в ту же сторону, куда направлен и его взгляд, и прижалась спиной к не такой уж и хилой юношеской груди, отчего её саму обхватили руками за талию. Уж слишком испугана. Крепкие объятия сейчас были ей просто необходимы.
— Пододвигайтесь, девочки, поближе, чтобы было хорошо видно, — сжав губы, позвала она.
Прямо в воздухе перед глазами всей четвёрки, сгрудившей головы в одно место, возник круглой формы фрагмент древесного ствола, обрамлённый… нет, не обрамлённый — круглое изображение полуметрового диаметра наехало на «зрителей» и «вошло» в древесину, представляя взору, словно на срезе, кору, камбий, продольную картину волокон. Лера легко меняла масштаб и сдвигала изображение, показывая разные участки, регулируя увеличение.
— Вот, так же я и в кошку хотела посмотреть! — дрожащим голосом сказала она.
— Ну и что? С чего ей погибать-то? — удивлённо спросила Маха.
— Не могу объяснить, — качнула головой Лера, чувствуя, что на глаза снова наворачиваются слезы. — Вернее, понимаю, но как это сформулировать — не знаю.
— Кажется, есть гипотеза, — вдруг задумчиво произнес Васька, выглядывая из-за плеча Леры. — Если, скажем, попытаться дотянуться до водной толщи, например, этого озера, то…
В это мгновение прямо в лица им хлынул мощный грязный поток, опрокинул, вымочил до нитки и вывалял в песке. Собственно, прекратился он сразу, как только сделал своё дело.
— Кто это у нас такой быстрый? — Васька выбирается из-под упавшей на него Леры.
— Я, — Зулька сразу честно признаётся.
— И на какой глубине находился вход? — заинтересовался практической стороной собственной теории Вася.