Хозяин железа принадлежит к другим, но я уважаю его умение. Он родился с железом в крови. — Леший прислушался к мерным ударам молота. — И всякое железо подчиняется ему, послушно его рукам. Сам же он неуязвим для любого оружия, может разорвать любую цепь. Вот поэтому он и не боится жить один в лесу. — Санечка только головой покрутил, слыша такое. — Но для чужаков железо остается холодным и твердым. Да, он великий мастер. Одна капля его крови без следа затягивает любую трещину на мече или шлеме. Но хозяин железа не любит оружия и делает его только при крайней нужде. Но зато уж делает на погибель врагу. Нет, мне все-таки по сердцу понимающие живую природу, а не мертвые вещи, — неожиданно закончил Древолюб.
Бесшумно, как привидение, из темноты возник филин. Санечка даже шарахнулся, когда мягкие перья мазнули его по щеке. Филин сам сел на плечо к лешему, склонился к уху и торопливо защелкал клювом. Леший заметно встревожился.
— Бусурман кто-то известил, — раздраженно сказал он. — При выходе из леса они караулят нас. И они привели с собой… — Он замолк, а потом шепотом попросил филина: — Посмотри, что дальше на дороге.
Санечка ожидал, что филин полетит на разведку, но тот не тронулся с места, лишь отвернулся от костра, расправил крылья и весь напрягся. Леший поднял его на вытянутой руке, и филин громко заухал. Санечка вновь почувствовал озноб. Все-таки было в голосе Зорковида нечто потустороннее.
— Дальше все спокойно, — перевел Древолюб. — Поле чисто, и в городе аримаспов никто ничего не ведает.
— Аримаспов? — не поверил Санечка. — Они что, действительно существуют?
— Конечно, — убежденно ответил леший.
— А что в землях грифонов? — спросил Гремислав.
— Там сейчас день.
— Понятно.
— Нет, как раз наоборот, ничего не понятно, — сказал Санечка. — Он что, видит так далеко?
— Иначе его не назвали бы Зорковидом, — терпеливо пояснил леший. — Филин — птица ночная, и Зорковид видит все земли, в которых сейчас царит ночь, как бы далеко они не находились. Но туда, где светит солнце, его взгляд не проникает.
— Значит, кто поджидает нас у Железной Горы, он сказать не может, — мрачно заключил Гремислав.
— Увы, нет.
Наутро перед Санечкой лег полностью законченный доспех.
— Ни один вражеский меч не пробьет его, — гордо сказал кузнец, глядя как Санечка натягивает кольчугу.
— Благодарю, хозяин железа, — поклонился тот.
— А вот оружие, выбирай, — кузнец протянул две тяжелые сабли. Золотая рукоять одной переливалась многоцветьем драгоценных камней. Простая костяная рукоять второй завершалась матовым железным шариком. Санечка потянулся был к золотой, но руку обожгло холодом, и ладонь сама отдернулась прочь.
— Я выбираю эту! — твердо сказал он, беря в руки простую саблю.
— Угадал, — усмехнулся леший. — Но ты, хозяин, мог бы и не устраивать этого испытания.
— Нет, не мог, — возразил кузнец. — Я должен твердо знать, к кому попадет мое оружие. И, не приведи Бог, эти руки окажутся грязными. Впрочем, я не позавидую тому злодею, который посмеет хотя бы прикоснуться к нему. Хуже будет, если мою саблю возьмет человек чужой и равнодушный. Тогда она превратится в просто саблю. В рукоять сабли вложена щепоть нашей земли. Она направит руку и придаст удару неотразимую силу в бою за правду, сделает его метким, укрепит в минуту усталости. При крайней нужде она поможет. Но именно при крайней. Без надобности чудеса не совершаются, — усмехнулся он.
— Щедрый дар, — согласился Древолюб.
— Для большого дела, — возразил кузнец.
Санечка еще раз поклонился.
— Благодарить не смею, ибо нет у меня достойных слов. Могу пообещать лишь одно — она выполнит свое предназначение, либо уйдет со мною в землю.
— Хорошо сказано, — кивнул кузнец.