Кальдрон прокрутил запись несколько раз.
— Голос как будто изменен, но совсем не встревожен.
— Да, голос очень тихий и приглушенный. И вот что еще меня смущает: это не похоже на сигнал тревоги. Он говорит совсем без запинок. Как будто читает сообщение по бумажке или выучил наизусть. По правде сказать, это не голос обеспокоенного человека.
— Точно. Впечатление такое, что человек знает, что женщина мертва, но хочет, чтобы пожарные поскорей поехали и увидели тело. Вроде бы тревога, а на самом деле просто объявление.
— Возможно. Он звонил из автомата на вокзале Монпарнас. Надо бы получить все звонки с этого аппарата за сутки до и после этого.
— Жозе, — обратился Мистраль к Фариа, — поедете первым же скоростным поездом в Лион и отдадите этот диск на экспертизу в акустическую лабораторию НТП. Они там большие мастера. Если этот парень изменил голос или прятал акцент, там разберутся.
— Может, спросить кого-то конкретно?
— Лучше встретиться с заведующей, Элизабет Марешаль. Очень расторопная и толковая молодая дама. Если она не в отпуске, передайте от меня привет.
Провентилировав гипотезы по делу Норман, Мистраль сосредоточился на собеседованиях с сотрудниками по случаю аттестации. Между прочим, для начальника службы это тот самый редкий случай, когда можно поговорить с подчиненными и почувствовать, что в порядке, а что нет. К концу дня Мистраль ощутил даже удовольствие оттого, какой оборот приняли некоторые разговоры, какими они получились откровенными.
Потом он вернулся к делу Норман: позвонил в лабораторию узнать, когда будут готовы результаты анализа на ДНК. Ответ: «Через несколько дней, не раньше, мы уже и так ничего не успеваем, у нас заказов выше головы, август месяц, чего вы хотите, компьютеры от жары ломаются, людей нет», — привел Мистраля в дурное настроение, и он обменялся с заведующим лабораторией парой сердитых слов.
Отряд Дальмата первый день расследования завершил без осязаемых результатов. Ингрид Сент-Роз готовила итоговый отчет о результатах поисков по САЛЬВАКу, и теперь все ждали, что она скажет. Наконец она выпила большой стакан воды и заговорила:
— Коротко говоря, в сентябре прошлого года три женщины были убиты и изнасилованы. Их оглушили, задушили, после чего в лицо, в рот и в горло им воткнули осколки зеркала. Их нашли обнаженными, лица были накрыты салфеткой, а руки связаны за спиной бечевкой. У всех трех на животе лежал листок бумаги с изречениями Сенеки о страхе смерти и гладиаторских боях. Убийства были совершены в трех деревеньках в департаменте Уаза, недалеко от Крея, в течение одной недели, с интервалом в два дня. Везде на месте преступления были обнаружены следы одной и той же ДНК: в одном случае пятнышко крови, в двух других — потожировые следы. Женщины были изнасилованы, но преступник пользовался презервативами, так что спермы для анализа не осталось. Все эти подробности — от жандарма, руководившего следствием. Это еще не все.
Пока Ингрид говорила, в кабинете Мистраля стояла тишина, никто не жаловался на жару. Ингрид выпила еще стакан воды и продолжила:
— Два месяца спустя, в ноябре, жандармы задержали пьяного за кражу инструментов на стройке. Взяли анализ ДНК — и вот оно! Та же, что на местах трех убийств. Вора уже было отпустили, теперь задержали у него на дому. При обыске нашли такую же веревочку, какой связывали жертв, и блок листков бумаги пять на пять, на которых писали записки.
— Так. Что ж, отлично. Еще одно уравнение с двадцатью пятью неизвестными. Не знаю, бывают ли такие, в математике никогда ничего не понимал, но с налета дело, видно, не возьмешь. — Мистраль вкратце выразил то, о чем все подумали. — По вашему лицу, Ингрид, вижу, что и это еще не все.
— Точно так. Арестованный кричит, что не виновен. Он признает, что бывал у этих женщин, отсюда его ДНК на дверях и окнах. Он садовник и выполняет разные мелкие работы на дому. Веревочка куплена для таких работ в большом местном универмаге, там она продается километрами, бумага — аналогично. Настоящего алиби у него нет. Говорит, вечерами в ту неделю не выходил из дома, но никто не может это подтвердить или опровергнуть.
— А что жандармы думают о наших убийствах? — спросил Кальдрон.
— Не сильно радуются: ведь когда слух о нашем деле разойдется, адвокат того парня сразу полезет добиваться его освобождения. Хотя они уверены, что у них настоящий убийца.
— А что общего между теми женщинами, кроме того, что к ним приходил садовник?
— У всех возраст от тридцати до тридцати восьми лет, не замужем, волосы каштановые, средней длины. И только. А профессии у всех разные, на досуге одни и те же заведения не посещали, а главное, друг с другом не были знакомы. Единственное общее звено — арестованный садовник, он же электрик и водопроводчик.
Ингрид закончила сообщение и закрыла блокнот.
— Есть еще одно отличие: там была бечевка, а у нас капроновая веревка. А с цитатами из Сенеки они разобрались?