— Ну, ладно, — пробормотал я. — Пойду побреюсь.
— Может быть, есть еще вопросы? — спросило чадо нам вслед.
— Да нет, бог с вами, — сказал я.
Хлопнула дверь: чадо удалилось в свой номер.
— Схожу-ка и я перекушу, — сказал Симонэ, останавливаясь возле лестничной площадки. — Пойдемте, инспектор, до обеда еще час с лишним…
Я отказался, и мы разошлись. Симонэ застучал ботинками по ступенькам, а я направился в свой номер. В тот момент, когда, я проходил мимо номера-музея, там послышался треск, что-то с грохотом повалилось, разбилось что-то стеклянное, и послышалось недовольное ворчание. Я заглянул в номер и обнаружил там господина Мозеса. Господин. Мозес, высоко задрав одной рукой край ковра, а в другой сжимая свою неизменную кружку, с отвращением глядел на опрокинутую тумбочку и на черепки разбитой вазы.
— Проклятый притон! — прохрипел он при виде меня. — Грязное логово!
— Что вы тут делаете? — спросил я.
Господин Мозес немедленно взвинтился.
— Что я тут делаю? — взревел он, изо всех сил рванув ковер на себя. При этом он чуть не потерял равновесие и повалил кресло. — Я ищу мерзавца, который шатается по отелю, ворует вещи у порядочных людей, топает по ночам в коридорах и заглядывает в окна к моей жене! Какого дьявола я должен этим заниматься, когда в доме торчит полицейский?
Он отшвырнул ковер и повернулся ко мне. Я даже попятился.
— Может быть, я должен объявить награду? — продолжал он, взвинчивая себя все круче. — Извольте, объявляю. Сколько вам нужно, вы, инспектор? Пятьсот? Тысячу? Извольте: полторы тысячи крон тому, кто найдет мои пропавшие золотые часы! Две тысячи крон!
— У вас пропали часы? — спросил я, нахмурившись. Шутки кончились. Золотые часы — это не войлочные туфли и не занятый душ.
— Да!
— Когда вы видели их в последний раз?
— Сегодня рано утром. Они лежали на столе.
Я подумал.
— Советую вам, — сказал я наконец, — написать формальное заявление. Тогда я вызову полицию.
Мозес уставился на меня, и некоторое время мы молчали. Потом он отхлебнул из кружки и сказал;
— На кой черт вам заявление и полиция? Я вовсе не хочу, чтобы мое имя трепали вонючие газетчики. Почему вы не можете заняться этим сами? Я же объявил награду. Хотите задаток?
— Мне неудобно вмешиваться в это дело, — возразил я. — Я не частный сыщик, я государственный служащий.
— Ладно, — сказал он вдруг. — Я подумаю… — Он помолчал. — Может быть, они сами найдутся. Хотелось бы надеяться, что это очередная глупая шутка. Но если часы не найдутся до завтра, утром я напишу это заявление.