— Кто вы? — задалъ вопросъ докторъ, плохо видя его черезъ очки.
— Я, Капитонъ Самоплясовъ. Но жду своего термина, пока вы освободитесь.
— А, Капитоша! Очень радъ, очень радъ… Здравствуй… Съ пріѣздомъ… Я слышалъ, что ты пріѣхалъ, и полчаса тому назадъ разсчитывалъ уже быть у тебя, да вотъ больные одолѣли.
— За этимъ и зашелъ къ вамъ, Гордѣй Игнатьичъ, чтобы тащить васъ ко мнѣ пообѣдать.
— Спасибо, голубь, спасибо. Сейчасъ вотъ я кончу пріемъ и съ тобой расцѣлуюсь. Садись. Подожди.
Самоплясовъ присѣлъ на лавку.
Вскорѣ докторъ кончилъ осмотръ руки мужика, велѣлъ фельдшеру промыть рану, засыпать ее іодоформомъ, сбросилъ съ себя халатъ и, очутившись въ черной пиджачной парѣ, подошелъ съ сіяющимъ лицомъ къ Самоплясову.
— Здравствуй, другъ Капитоша, здравствуй! Съ пріѣздомъ тебя… Съ полученіемъ наслѣдства… Я слышалъ, что ты богачъ теперь сталъ, — говорилъ докторъ и поцѣловалъ молодого человѣка. — Надолго пріѣхалъ?
— Да какъ поживется, Гордѣй Игнатьичъ. Папашеньку покойника хочу здѣсь помянуть, да порошу на зайца хочу справить. Вотъ собирайтесь: походимъ и погуляемъ.
— Да, да… По первой пороши на зайца лучшая охота, — проговорилъ докторъ, закуривая папиросу.
— Кромѣ того, облаву въ лѣсу хочу устроить. На господскій манеръ, — сказалъ Самоплясовъ.
— Ну?! Это ужъ дѣйствительно по-барски, — согласился докторъ и прибавилъ: — Впрочемъ, ты теперь богатый человѣкъ, можешь ворочать капиталами.
— Въ чужихъ рукахъ всегда кусъ бываетъ великъ, Гордѣй Игнатьичъ. А если есть достатки какіе, то отчего-жъ не побаловать себя!
— Это ты вѣрно, это ты правильно, — согласился докторъ. — Хуже на своихъ достаткахъ лежать, какъ собака на сѣнѣ. Какой ты франтъ, Капитоша! Какой на тебѣ тулупчикъ аховый.
— Для здѣшней деревенской жизни справилъ-съ, чтобы на охоту ходить. А въ Петербургѣ послѣ смерти папашеньки я ударился во всю, нашилъ себѣ одежи по послѣдней модѣ и даже во фракѣ хожу. Теперь ужъ никто не скажетъ, Гордѣй Игнатьичъ, что я не цивилизованный человѣкъ. Конечно, папенька при жизни много по одежѣ мѣшали…
— Да вѣдь цивилизація не въ одежѣ, Капитоша, — перебилъ его докторъ.
— Знаю-съ, Гордѣй Игнатьичъ, но и одежа тоже. Въ Петербургѣ по платью встрѣчаютъ, по уму провожаютъ. А для разнаго домашняго образованія и чтобъ всѣ свѣтскіе порядки знать, какъ и что по тому и къ чему идетъ, я взялъ себѣ барина для компаніи и образованія.
Докторъ выпучилъ глаза отъ удивленія.
— Какого барина? — спросилъ онъ.
— Баринъ онъ прогорѣлый-съ, когда-то въ военной службѣ служилъ, большіе капиталы пробросалъ, всякіе порядки и что по тому слѣдуетъ онъ въ лучшемъ видѣ знаетъ. Вотъ пойдемъ ко мнѣ, такъ я васъ съ нимъ познакомлю.
— Это ты, Капитоша, напрасно дѣлаешь, — покачалъ головой докторъ.
— Да пожалуй, что и такъ, докторъ, потому онъ оказался безпокойный человѣкъ и характеръ у него очень строгій, но ужъ ничего не подѣлаешь, коли пригласилъ, — отвѣчалъ Самоплясовъ. — Впрочемъ, можетъ статься, я его и спущу съ Богомъ по морозцу отсюда. Ну, дамъ ему отступного, что-ли, — прибавилъ онъ.