— Ну, я, наверное, такой непонятливый. Вы сделали, — Хан тоже перешел на «вы», — такое открытие, так зачем вам эти полупартизанские действия? Обратитесь в Президиум, назначат большую комиссию, выделят сколько нужно энергии, всего, что вам надо; проверят — и громко объявят о вашем открытии!
— Да не нужно мне ничего этого… Операторы отрицательной энтропии — это средство, не больше… Трудно объяснить — вы не здешний, да что там, не знаете, что такое Пустыня… Если мне сейчас удастся моя затея, пусть даже частично, то мы получим передышку, время, необходимое, чтобы выработать стратегию, подготовиться к борьбе… Или попробовать найти компромисс. Вот что важно…
— Далась вам эта пустыня…
— Далась? Мы бы все сбежали от нее, да вот некуда. Вы — только приехали на время, а мы — века… Видели, переживали, судьбой своею платили… Как выпивает судьбы… Кисмет… Ничего нет, что бы я не отдал за возможность победить… А завтра это может не удаться даже мне…
— Да, трудная ситуация… «Наверху», я так понимаю, за две-три недели вам ничего не доказать…
— Недели? Пока не будет результата, неопровержимого результата, я вообще ничего не докажу…
— Значит, можно только снизу. Только через мое посредство. Так?
— К сожалению, — глухо признал Мирзоев и расслабил галстук.
— Ну зачем так? — как можно спокойнее сказал Хан. — Сама судьба распорядилась, что сейчас такое большое дело зависит от нас троих…
— А кто третий?
— Ваша установка. Вы, ваша установка и я.
— Ну, с установкою мы поделимся, — кивнул Мирзоев и чуть поморщился, — а остальное… Ну что же. Я высоко ценю вашу решимость пойти на какие-то служебные осложнения ради судеб всего человечества.
— Надеюсь, судьба человечества стоит дороже риска развалить систему и принести народному хозяйству миллионные убытки?
— Будем надеяться, до этого не дойдет. А во всем остальном будьте уверены.
— Деловой разговор. Согласен.
— Но время не терпит.
— Да знаю. Уговорил. Когда, самое позднее, нужна энергия?
— Сегодня. Сейчас.
— Ну, не так сразу, — засмеялся Хан. — У меня ее в кармане нет. Понадобится еще минимум три дня… Это на полном серьезе…
— Значит, суббота?
— Да. Можешь писать у себя приказ, кто в ночную смену с тобою останется.
Мирзоев, похоже, уже совсем овладел собою и сказал, непонятно усмехнувшись: