Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Всё жидкое делилось на три категории:
– «Монополька» – всё, официально произведённое страной для реализации.
– «Хищёнка» – вынесенное тайком с работы либо с места производства.
– «Изделие» – как любовно и уважительно звучит!
Так что в данном случае речь идёт об изделии. Что касается хищёнки (и, кстати, колбасного производства) – бытовал, в частности, термин «жидкая колбаса». По технологии в элитные сорта твёрдокопчёных колбас должен был добавляться коньяк. Да кто ж его туда выльет? Коньяк сливался в целлофановую кишку для упаковки колбасы, предварительно завязанную с одной стороны. После чего она завязывалась с другой стороны, аккуратно обматывалась вокруг торса под одеждой и проносилась на волю мимо бдительного вахтёра. Так вот, я стал интересоваться технологиями. К тому же морилка в виде исходного материала всё-таки пугала – от самого слова веяло смертью. Старший брат Юрки Борзова, Иван, гнал самогон из томатной пасты. На этом пищевом продукте я и остановился. Брался двадцатилитровый эмалированный бак, туда отправлялась томатная паста (стоила – копейки) и сахар (пропорций, ей-Богу, не помню). Всё это дело доливалось водой и несколько дней бродило, пуская по квартире лёгкий аромат бражки. После чего покупалась или бралась у родителей скороварка. Удивительное детище советской промышленности – герметически закрывающаяся кастрюля. Без оборонки явно не обошлось. На её паровой вентиль надевалась трубка, ведущая к змеевику. Резины следовало избегать, она оставляла неприятный запах. Очень хорошо шли всякие медицинские трубочки от капельниц. После чего оставалось подать в змеевик проточную воду из крана для охлаждения и поставить скороварку с перебродившим суслом на медленный огонь. Через несколько минут из змеевика начинала бежать тоненькая струйка – первач. Тут же он, как правило, и выпивался – во славу производства, благо скорость поступления абсолютно соответствовала оптимальной скорости потребления. Напиток был вкусный уже сам по себе, приятно отдававший бражкой, а ведь его ещё можно было настаивать (если, конечно, хватало силы воли). Я очень любил на кофейных зёрнах. Рецепт был открыт случайно, в ходе экспериментов. Кофейный аромат как таковой изделию не передавался – возникал эффект, когда вроде чем-то очень знакомым пахнет, а чем – непонятно. Я много раз выигрывал споры – так никто и не отгадал на чём. К недостаткам процесса надо было отнести его утомительную протяжённость – приходилось следить за аппаратом, вовремя менять сусло в скороварке, прочищать клапан. Однажды я отвлёкся – работа происходила, естественно, ночью – упустил момент, и кастрюля рванула. Паровой клапан вылетел, как пуля, и раскалённая густая томатная дрянь с восхитительным свистом ушла в потолок, где и повисла причудливыми сталактитами. По счастью, я находился в соседней комнате и не получил ожогов. На этом закончил с самогоноварением – впереди было ещё столько неизведанного.
* * *
Как я уже писал, виноделие – вещь древняя, а вот создание крепких алкогольных напитков – явление относительно молодое. Поэтому в древности на Руси пили бражку, а вот полноценный процесс перегонки стал известен лет 600 назад. Известно, что самогон можно делать из чего угодно, но так уж повелось, что в разных странах свой самогон! В Российской империи это был хлебный самогон – водка, которую унаследовали Польша, Финляндия, а сегодня и новые прибалтийские члены ЕС. В самостийной Украине прижилась горилка – вариация на ту же тему.
Туманный Альбион, точнее, Шотландия и Ирландия, отличились в производстве солодового самогона – виски, распространившегося вместе с джином на все бывшие английские колонии.