- Сидеть и передвигать мебель в офисе - это не преступление, доктор Эштон.
Я закатил глаза, переходя к более насущной теме.
- Я снова выключу свет и затем выйду прогуляться на пятнадцать минут. Пятнадцать. Минут. Как только вернусь и включу свет снова, знаешь, что случится? Тебя не будет за моим столом. Ты не будешь мне ухмыляться, и еще в твоем гребаном рту не будет ворованных у меня Twizzler.
Я взглянул на ее стол и увидел, что Натали вернула две вазы Twizzler на свое рабочее место.
- К слову о Twizzler, - продолжил я. - Эти вазы больше не принадлежат тебе. Они предназначены для тех, кто приходит на работу во время.
Она не ответила, просто глядела на меня, откусывая еще один кусочек конфеты.
- Пятнадцать минут, Натали, - сказал я, выключая свет. - Иначе будут последствия.
ОРДИНАТОР
Нью-Йорк, Нью-Йорк
Натали
Через пятнадцать минут Доктор Эштон вошел в свой кабинет, останавливаясь, как вкопанный, на месте, как только наши взгляды встретились.
- Ты все еще в моем долбанном кресле, - произнес он.
- Ага. - Я скрестила руки на груди. - Буду счастлива встать с него, когда вы извинитесь за свое грубое и непрофессиональное вчерашнее поведение.
- Если тебе приходится умолять кого-то извиниться, значит, вероятно, человек не сожалеет о содеянном.
- А мне кажется, вы сожалеете.
- Нет. - Он поднял свой портфель с пола и поставил на стол, прямо рядом с моими закинутыми на стопку книг ногами.
А затем Гаррет пробормотал несколько слов, обращаясь к самому себе, кажется, что-то типа "Жалею, что не заставил тебя кончить на мой язык той ночью...", но я не уверена.
- Вы закончили обрабатывать карточки семьи Ярбро, доктор Мэдисон?
- Нет, не закончила.
- Нет? - Он выгнул бровь. - А вы хотя бы начинали?