Они вошли в квартиру и захлопнули дверь, я же, двигаясь по небольшому коридору попутно выключала все газовые лампы, чтобы оставаться в полной темноте, которая никогда мне не мешала, скорее наоборот — скрывала в самые необходимые моменты. Ночью я видела не хуже кошки, двигалась так же мягко и тихо.
Добралась до только что закрывшейся двери и приложила ухо к ее деревянной поверхности. Да, подслушивать гнусно, но что делать, когда на кону стояло счастье моей сестры.
— Зашторь окна, — велел Пикерт. — Я не хочу, чтобы нас кто-то видел.
— Бен, дорогой, сделай так, как просит Оливер.
Тонкая полоска света, пробивающаяся из-под низа двери, вдруг резко померкла.
— Мальчики, идите за мной.
И снова мне послышались звуки удаляющихся шагов.
Все трое направились в смежную комнату, это я поняла по скрипу несмазанных петель, который раздался прежде, чем голоса смолкли.
Достав из волос длинную шпильку, я несколькими движениями вскрыла простейший замок и скользнула из коридора внутрь квартирки.
Внутри было абсолютно темно. Но не для моих глаз. Мне стоило благодарить Пикерта, который благоразумно задернул шторы от лунного света и, возможно, любопытных посторонних глаз.
Но в крошечной гостиной, где я оказалась, мне было не интересно. Я стремилась в комнату, где уединились эти трое.
Скрипучая дверь к ним была лишь прикрыта, я подошла ближе и с любопытством заглянула в тонкую щель.
В их комнате было еще темнее, чем здесь.
— Я ничего не вижу, — произнес Пикерт, выставив перед собой руки, пытаясь найти в воздухе хоть что-то.
— Иди вперед.
Мужчина и женщина явно знали обстановку этой комнаты, а Пикерт, похоже, был здесь впервые. Супруги сели на кровать и подтянули к себе Оливера.
— Присядь, – проворковала брюнетка, заставляя Пикерта расположиться между ней и ее мужем.
Едва он оказался рядом с ней, женщина с жадностью припала к его губам. Ей явно нравилась их мягкость и податливость, я ни с чем не могла спутать это выражение удовольствия на ее лице. Она тянулась ко рту Оливера как к божественному источнику и не могла насытиться.
Мужчина сидящий за Пикертом тоже оживился. Сняв шляпу друга, он начал покрывать его шею поцелуями, нежными, вкрадчивым, не такими страстными, как у его жены. Он гладил плечи жениха Бри, переходя на грудь и тайком расстегивая пуговицы сюртука. Эта пара с такой мимолетной ловкостью сняла с Пикерта одежду, что я не успела и глазом моргнуть.
— Теперь ты понимаешь, как мы соскучились по тебе, Оли? — спросила дамочка, вставая с постели и принимаясь раздеваться. Она сбросила свою одежду на пол, будто бутон, раскрылась перед двумя мужчинами, несмотря на то, что они не могли видеть этот танец страсти и чувственности, от которого она, безусловно, сама получала удовольствие.
— Конечно, дорогая Элли, — в темноте Оливер дотронулся до обнаженного тела развратницы, положил руки ей на талию и притянул к себе ближе. Заставил ее развести ноги и усадил себе на колени. Он еще раз глубоко поцеловал ее, и повернулся к мужчине, чтобы сделать тоже самое. — Бен.
Наблюдая за всем этим, я была в недоумении. Значит, с этой парочкой он уже давно встречался и занимался сексом? Тогда выходило, что Бри навряд ли нужна ему для великой любви, о которой грезила сестра, а скорее для получения возможности наладить контакты с членами Высшего Света.