- Напился? Подойди! Как тебя зовут?
- Олькер, а ты, правда, не будешь меня есть? - сказав это, малыш зажмурился, и втянул голову в плечи, как бы опасаясь, что его ударят.
Я внимательней оглядел этого карапуза. В суматохе произошедших событий было не до этого. Первым, что мне бросилась в глаза, была его вопиющая худоба. И они мне предлагали это есть? Сплошь мослы и кости, обтянутые кожей, кое-где видны синяки. Одежка, судя по тому, что весьма великовата и застирана до дыр, не его.
- Нет. Есть я тебя не буду, не сегодня и не потом. Тебя самого бы подкормить не помешало.
При моих словах в его животе оглушительно и грустно заурчало, подтверждая сказанное.
- Можешь звать меня Юмал, скажи мне, Олькер, а ты сирота? - продолжил я.
- Да, а как ты узнал? В детских глазах зажегся огонек любопытства. - Отца, зимы две назад погрыз шаартах, а маму я не помню.
- Догадался.
Как только Олькер назвал свое имя, надпись его, обозначающая тут же появилась над ним, как и коротенькая полоска бледно зеленного цвета, обозначающая, как я уже стал понимать его жизнь. Свои данные я видеть не мог, сколько не пытался концентрироваться, думать об этом, у меня ничего не получалось. Не скажу, что это меня сильно огорчало, но все же.
- Есть хочешь?
- Да! - и снова бурчание желудка, в этот раз предвкушающе радостное.
- Хорошо, жди здесь и никуда не уходи, если жизнь дорога! Зря я так ляпнул. Малец в страхе съежился и пролепетал:
- Да, дядька Юмал.
- Не дядька я тебе. Сиди тут.
Не думаю, что он куда-то, такой зашуганный вздумает идти, да и найду если что.
Охота выдалась удачной. Эта сторона леса, в отличие от той, откуда я вышел к деревне, изобиловала дичью и зверьем. Не прошло и семи минут, как мой снаряд, пущенной из пращи, свитой из пояса, сбил тетерева, токовавшего неподалеку.
Мальчуган был там же где я его и оставил и казалось боялся даже дышать.
- Олькер, твой отец кем был?
- Охотником! - не уверенно промямлил он, не понимая, к чему я клоню.
- А ты кем быть хочешь?
- Охотником! - Вон даже грудь выпятил и кулачки сжал.
- Так чего ты дрожишь и боишься? Сказал же не съем и не убью. Живи и учись, на вот птицу разделай, пока я огонь разведу.