Выбравшись, я заставил юнца раздеться, хорошенько отжал его одежду и, заставив его сделать разминку. Сам тем временем присел на прибрежный песок помедитировать. Мантры действовали, с трудом, но все же. Кровь из раны перестала течь и на месте разреза появился свежий шрам. У торанге конечно повышенная регенерация, но порез был довольно таки глубоким. Меня опять скрутило болью, и я уже не удивился увидев новый виток в вязи нательных татуировок. На периферии зрения бежали цифры, но я не обращал на них внимание. Безумный выверт безумного мира. Будет что рассказать Старейшинам. Активировал руну Йонтол, быстрее чем в первый раз, худо бедно просушил одежонку Олькера.
Малышу было в радость делать простенькие упражнения на силу и ловкость. И хотя он из вредности кряхтел и жаловался, но все же это заставило его немного помолчать. А мне позволило немного подумать в тишине.
Не ровен час, таких дозоров здесь в округе рыскает несколько, либо они должны будут вернуться к определенному часу. Тогда их рано или поздно хватятся и отправят на поиски новый патруль. Местное запуганное население с примитивным оружием неспособно справится даже с неполным десятком потому карательно-поисковый отряд будет усилен. И нам нужно оказаться от него как можно дальше.
Вечные вопросы. Куда идти и что делать.
- Олькер, ну что не передумал? Нужен тебе ножик?
- Правда подаришь? Правда? - малой заулыбался и принялся подпрыгивать на одной ножке, не в силах поверить своему счастью.
- Держи! - я протянул ему нож, отнятый у десятника. Для постреленка это почти меч. Десятидюймовое лезвие, односторонняя заточка, простая деревянная рукоять, крестовина для защиты кисти.
- Спасибо! Мне еще никто ничего не дарил, просто так.
Для одного простой бестолковый нож, для другого целое сокровище. Олькер стоял и не мог налюбоваться на него. В уголках глаз стояли слезы. На руке выступил еще один узор татуировки, одарив меня вспышкой боли. Да сколько можно? Сейчас то за что?
- Смотри не потеряй, оглоед. Приведи его в порядок. Потом научу как обращаться. - вернулся я к Олькеру.
- А кто такой оглоед, дядька Юмал? Хорошо приведу! Я его беречь буду и оберегать! А у нас в деревне говорят: "бешеному дитяти ножа не давати"! Но я же не бешенный? Мне можно значит, да?
Ох, за что мне такое наказание! Может прикончить его и дело с концом? Я улыбнулся этой мысли, но зная, что так не когда не поступлю двинулся прочь от реки. Благо нас вынесло на другой берег и на горизонте виднелись пики заснеженных горных вершин.
Не успели мы пройти и пары километров, как малой снова принялся донимать меня с просьбой разрешить ему нарезать каких-то ему одному известных растений, чтоб сплести с них себе силки и пращу. На что я ему ответил согласием. Чем бы дитя не тешилось.
Я, благо возвышался над все растительностью, мог спокойно обозревать окрест. Пока все было спокойно. Вообще складывалось впечатление, что этот мир слабо заселен живностью, птицами, людьми и другими разумными и не очень существами. Хотя с другой стороны, чего я там этого мира видел? С гулькин, хм, нос?
Отрадно было наблюдать как маленькие пальчики Олькера умело сплетали травяные стебли. Малыш от усердия даже вытащил кончик языка, потешно сопя. Смешной он. Никогда его не брошу, потому что он хороший, и воспитаю как подобает Таркас.
- Готово! - меж тем сообщил мне шкет.
- Раз готово демонстрируй. Где добыча? Кто у нас охотник? Кто добытчик?
- Я, - не веряще уставился на меня Олькер, тыча в себя грязным пальцем.
- Нет я. Конечно тебе этим заниматься.
- Ну хорошо. Я тогда камушков соберу?
- Собери!
Олькер, принялся тщательнее обозревать почву под ногами, изредка нагибаясь, чтоб подобрать тот или иной камешек.