Можешь ли ты сейчас уехать ночевать в деревню... и вернуться завтра? Я в самом деле ужасно рад тебя видеть, но это... ну, я не
могу объяснить. Поначалу это всегда звучит невероятно. Подумай об этом как о научном эксперименте со взрывчатыми
веществами.
- Боже, извини, - поспешил ответить Дойл. - Я был бы рад вернуться, но не могу. Что-то не так с моей машиной. Мне как-то
удалось на ней добраться до твоего дома, и я не механик. Можем ли мы позвонить в деревню, чтобы кто-нибудь забрал меня?
На мгновение Дойл затаил дыхание. Он не верил, что у Бенсона есть телефон, но...
- У меня нет телефона, - ответил Бенсон, кусая губы. - Ты сейчас здесь, Дойл, и я несу ответственность за тебя. Я.... на
самом деле ничего опасного не случится, если ты будешь делать то, что я скажу.
- Конечно. Если тебе так угодно, я пойду в другую комнату и почитаю что-нибудь, пока ты не закончишь. Я...
Дойл умолк, заметив странное выражение, появившееся на лице Бенсона.
-- О боже, нет! Ты останешься рядом со мной! Это единственное место, где ты будешь в безопасности. Тут...
Он быстро оглянулся. Дойл увидел, что из курильницы поднимается густое голубоватое кольцо дыма.
- Сюда! - крикнул Бенсон, и Дойл вскочил с кресла, увидев, как его кузен тащит стул в пентаграмму. Дойл медленно
последовал за ним.
Бенсон откуда-то достал свечу и поместил её в подсвечник на столе. Затем он погасил масляную лампу, которая освещала
комнату, так что единственными источниками света остались эта свеча и шесть серебряных ламп. Появились тени. Снаружи
пентаграммы, казалось, растянулась стена тьмы, и чёрные портьеры создавали тревожную атмосферу неизмеримых расстояний.
Возникла полная тишина.
- Я уже начал это, - объяснил Бенсон. - И это то, что нельзя останавливать. Всё должно идти своим чередом. Садись, ждать
придётся долго.
Бенсон наклонился над столом, на котором лежала большая книга в металлическом переплёте, и перевернул пожелтевшую
страницу. Дойл заметил, что книга была написана на латинском языке, но он мало понимал в нём. Бледное лицо Бенсона,