Священник много говорил о справедливости и возмездии, и кому то это сильно не понравилось. Так он погиб мученической смертью в своё шестидесятилетие. В Италии у него остались двое племянников от старшей сестры Ирмы. Они обожали "нашего любимейшего дядюшку" и писали ему трогательные письма. А вот церковь, где он служил, никак на смерть своего служителя не отреагировала, что породило множество слухов, весьма не беспочвенных.
Пошли слухи, что его убрал Ватикан, заметая какие-то тёмные следы... Газеты выходили с шапкой: кому выгодна смерть истинного друга Сирии? Я разговаривал с местным журналистом и он мне конфиденциально заявил: Римский престол не та смиренная овечка, которая мекает о добре и зле. Я с ним был не согласен, так как сам исповедовал католическую веру, полностью доверяя догматам высших иерархов. К этому меня приучила моя мать, твердя мне: вера облагораживает жизнь, а уж тем более, когда она истинная. У настоящей веры много врагов, а если уж кого-то и убивают, причём здесь Рим и его насельники.
Глава 3
После трагической гибели отца Франциска моё здоровье ухудшилось. Я попал в клинику по психическим заболеваниям, расположенную на холме во всё том же Думайре. Там, среди вековых ливанских кедров и прохлады под их кронами я обрёл мало-мальски приличный вид. Но до выписки было ещё далеко.
В клинике я близко сошёлся с Магметом, которого всегда сопровождал конвой, ибо он был одним из бойцов Сопротивления, попавшим в плен. Араб по национальности, он говорил на 5 языках, и средние его года подсказывали, что он хорошо шевелит мозгами - и тому доказательство - он отлично играл в шахматы, выуживая из пол- момента сто процентную победу. Ещё он бесконечно долго и пространственно рассказывал о своём деде, совершившем аж семь походов в Мекку и Медину.
"Я очень тонко чувствую и до ныне духовную сущность своего праотца - говорил однажды за завтраком Магмет - Дед, его звали Магмедом как и меня, наизусть знал весь Коран и всегда боролся за справедливость.
То, что происходит сей час в Сирии, мой дед - как и я- принял бы к сердцу, ибо это боль всех мусульман. Сирийский президент, покарай его Всевышний Аллах, отверг народную волю, отдавшись целиком деньгам и власти,- безграничной, но жестокой."
Магмет помогал медсёстрам и обслуживающему персоналу, всегда пребывая в движении. Он плохо спал ночью, пребывая в некой двойственности сознания, и весь мир казался ему как-бы картиной с искажённой действительность. Часами он разговаривал с Кайпат, санитаркой с золотистыми волосами и ярким ртом, никогда не знавшем помады. Я записал их диалог, наполненный горести и тоски.
"Дорогая Кайпат, твоя Сирия, погрязшая в войне, не кажется ли тебе, уснувшей в летаргическом сне, как девушка, обречённая век ждать своего возлюбленного?"
"Да, ты прав. Президент боится возмездия и труслив как заяц. Аллах непременно покарает его, ибо видит любую несправедливость.
Мой брат ушёл в Сопротивление, когда ему исполнилось семнадцать. Он сказал, что не боится правительственных изуверов и будет бороться до конца. Ещё он говорил, что Запад непременно поможет Освободительной Армии, защищая измученное население."
"Да, Кайпат, я также как и твой брат страдаю за правое дело. Меня взяли в плен под Эль-Хаджаном и хотели убить, но один из командиров заступился за меня, так как знал мою мать. Но он отсёк мне три пальца - вот эти- и засунул мне их в рот, крича, чтобы я их проглотил. Вот настоящее лицо Башара Асада, вашего президента. Об этом должны знать все..."
Диалог между ними ещё долго вёлся под непомерное лаянье собак, мечущихся в вольерах на окраине клиники. Кайпат была бледна и всё время бросала робкий взгляд на правую руку Магмета, на ладони которой отсутствовали пальцы. Конвой, играя в нарды, иногда поглядывал на сирийку и араба.
Под вечер мы с Магметом гуляли по коридору клиники, обставленному цветущими гортензиями. Араб по секрету сказал, что у него есть план как сбежать из-под конвоя. Я тогда только рассмеялся, нервно оглядываясь на двух верзил, неспешно шагавших сзади.
Но наутро я узнал, что ловкий араб действительно сбежал, усыпил нерасторопный конвой. Как была довольна Кайпат, вы себе не представляете: её лицо было ликом богини, покаравшей преступление.
В лице Магмета передо мной предстала вся ощетинившаяся оппозиция президента Сирии, кровь из носу желавшая власти и денег. И в России было всегда много сил, сеявших пламя на конституционной основе, видящие в разрухе догмат счастья. При Б. Ельцине в той же Чечне произошли тектонические разломы народа этой горной республике, которые подорвали веру в Российскую Федерации как крепкую державу. Только чудом эта держава не рухнула, не подгребла под собой весь русский народ. А в Сирии, некогда спокойной, было ещё более серьёзно: на лицо была гражданская война, опалившая собой лицо простого сирийца.
Глава 4
Выйдя из клиники спустя две недели, я по поручению "Комсомольской правды", с которой имел давние отношения как известный путешественник, отправился в пылающий Дамаск брать блиц-интервью у российской пары, намеревавшейся покинуть неудобный для жизни мир войны под названием Сирия. За ними должен был прибыть Ил-80 наших МЧС.
В душном кафе я сидел напротив четы Сидоровых. Мадлен была рыжеволосой красоткой с пышными бёдрами, а Дмитрий Сидоров отличался боевитым характером и всё время курил трубку. С ними были девочка и мальчик 11 лет, быстрые, зоркие и вертлявые. Дети бегло говорили на английском, смеялись и ели мороженое.
-Что привело вас в эту диковинную страну - перво-наперво спросил я и включил диктофон.
Дмитрий разжигал трубку по новому, защищая зажигалку от ветра. Где-то в дали рвались взрывы и орала сигнализация.
-Я приехал сюда по работе, да так и остался. Позже приехала Мадлен с детьми, всё было благочинно и по-дружески. Я стал общаться с мусульманами, они пытались обратить меня в свою веру, но я остался равнодушен. Я не верю в Бога и для меня все эти дурацкие обряды и молитвы - полнейшая чушь. Посмотрите, как живут дети Бога - они ездят на дорогих машинах и имеют дорогих женщин. А разве Аллах не заповедовал бедность как основу жизни? Бога хорошо приобрели и стало всё на мази у этих верующих - они свободно обдирают и бедную вдову, и шейха с гаремом.