Паладин заинтересовался:
– Ух ты. А мне такого мэтр Джироламо не показывал. А ты уже пробовала?
– Один раз только, – вздохнула Жиенна. – Я же говорю – сложное. И очень много маны на него уходит, не только на сотворение, но и на поддержание. Потому его в основном боевые маги используют, для остальных очень трудно, особенно если резерв маны маленький и приходится из амулетов тянуть. Оно новое еще, толком не отработанное и не обкатанное. Его и считают по боевой формуле пятого порядка аж, вот и прикинь, какой резерв надо иметь, чтоб его долго поддерживать.
– Но ведь у тебя же получилось?
– Получилось, – кивнула инквизиторка. – Только я под ним почти ничего другого не могла кастовать – маны не хватало даже на мистических умениях. И держалось оно не очень долго, полчаса всего…
– Слушай… это вообще-то годная идея, – Бласко встал, прошел к гардеробной и со дна своей сумки вытащил маленький блокнот в кожаной обложке и с карандашом, вставленным в корешок. Такие блокноты имелись у очень многих практикующих магов и предназначались для магических расчетов новых или сложных заклинаний, для чего на каждой странице были напечатаны готовые схемы для разных формул. Блокнот был зачарован и для не-мага выглядел обычной записной книжкой с неразборчивыми заметками. Бласко сел у камина, раскрыл блокнот на нужной страничке и принялся чертить по точкам и клеточкам линии, руны и цифры, рассчитывая по магоформуле пятого порядка, сколько маны он может выделить на подобное заклинание и как долго его сможет удерживать. Показал сестре то, что получилось:
– Вот посмотри… допустим, заклинание сотворишь ты, потратишь всю ману и часть моей. Но сотворишь на нас обоих. И тогда мы можем обойтись только полуторным усилением вместо двойного, потому что мы близнецы и оба маги. Получается, что у меня останется немного маны на всё остальное. Например, на короткий телепорт, если вдруг нас все-таки застукают. На половинном резерве я смогу переместить нас обоих с лошадьми на пять миль по прямой видимости. Даже через озеро, лишь бы сразу видеть, куда. Эх… жалко, что никакого амулета-накопителя с собой нет…
Жиенна хлопнула его по плечу:
– Сообразил! До меня, между прочим, не дошло. А ведь и правда, так может получиться. Надо попробовать. Потренироваться бы только…
– Вот завтра на прогулке и потренируемся. Найдем местечко поукромнее, где никого, кроме овец, и попробуем.
Бласко проснулся перед самым рассветом, резко сел на кровати, сбросив одеяла, и прислушался. Стояла тишина – глубокая, предутренняя, и даже ветер не шумел кронами яблонь в саду. Он толкнул сестру:
– Жиенна!!! Слышала?
Та повернулась на спину, открыла глаза:
– А? Чего будишь в такую рань? Впрочем, спасибо. Мне кошмар снился.
Она села, потянулась:
– Приснился волколак. Будто бы мы нашли очередную растерзанную овцу, а там волколак. И он на нас бросился…
– А мне приснилось вообще черт-те что. Какая-то мутная дрянь… помнишь, батя нас как-то еще детьми возил в Кьянталусу к своему приятелю, в Расканью?
– На море, да… – мечтательно прикрыла веки Жиенна. – Давай в следующий отпуск на море поедем, а?
– Ага, только я не о том. Помнишь, там в море медузы плавали?
Жиенна кивнула:
– Ага. Такие забавные, как кисель застывший. И ты их боялся.
– Не боялся, просто они мерзкие, – Бласко передернул плечами. – Так вот мне приснилось, что за мной летает такая вот дрянь, только огромная. И воет. Я от воя и проснулся. И теперь понять не могу – вой был на самом деле или только приснился.