— Ну не костяные же.
— Так, поехали Ивашку выручать!
Федя замялся — мне бы обувки какой — намекнул он поглядывая на трупы татар.
— Все, что на татарах — твое. Хотел добавить — если не побрезгуешь — но не стал.
Федя бегом заковылял к трупам.
— Только оттащи их в кусты — добавил.
Вернулся Федя в «новых» сапога и штанах.
— Ну пограбил татар?
Федя смущённо улыбнулся.
— Возвернулось зло нехристям. Андрей, а ты свои стрелы вынул уже? А лук твой где? Это татарина лук, я точно помню.
— Вот мой самострел.
— А я думал дубинка чудная, деревянная, ручка медная, шип железный посередке. Еще на ремне.
— Вот отсюда стрелка малая вылетает и дырявит. Подробнее в дороге расскажу. Ты мне лучше скажи, вот Терентия нет, ты чей холоп теперь?
— Вроде ничей, но их семье должен Фекле и Ивашке, полкоровы где-то — сообразил он.
— Ты воевать чем умеешь?
— На кулачках могу, а смертным боем — не, не учен. Ивашко и то больше учен, его дядька учил, вой княжеский.
— Ну раз ничей холоп, иди ко мне служить. Долг твой полкоровы выплачу, и оплату вдвое от Терентьевой, серебро у меня есть — показал я на ладони татарские монеты.
— Пойду. А что делать?
— А что скажу то и делать. Воевать ты не можешь пока, а если научишься, то боевому холопу еще больше оплата.
— Давай боярин Андрей сын Василия, холоп я твой по такому ряду.
— Ну вот и хорошо. Слушай приказ, Федор, собираемся в поход на терентьевский хутор Ивашку спасать. Обиходь лошадей, вещи собираем.
— Тут еще такое дело, ты говорил тебя татары в стан вели. — Показал я рукой на юго-запад вдоль дороги.