- Что это?
- Прошу вас, не спешите открывать. Слова благодарности таят в себе глубочайшее лицемерие, которое я не терплю. К тому же, знаки внимания вынуждают человека действовать в ответ, а я не хотел бы, чтобы мой поступок расценивался как акт меркантилизма.
- Я уж подумала, что вечер будет испорчен, - она улыбнулась Эвану и спрятала подарок во внутреннем кармане пиджака.
- Уверен, это была не последняя наша встреча, мисс Спаркс. Доброй ночи. - Эйс лишь аккуратно коснулся руки детектива.
- Доброй ночи, Уильям. Спасибо.
Дженнифер вошла внутрь, сняла туфли, которые не надевала уже порядка двух месяцев и рухнула на диван. Она не чувствовала себя уставшей, но сил, чтобы принять душ, не осталось. Три бокала вина приятно путали сознание, нуждавшееся в крепком сне. Напряжение в ногах отступало.
Когда детектив наконец собрала остатки воли в кулак и поднялась с дивана, она вспомнила о сером бархатном футляре, который лежал в кармане. Достав подарок, Дженнифер не стала открывать его, а положила на тумбочку рядом с диваном и отправилась на второй этаж. "Пусть с этого начнется утро".
Симфония ночного Сиднея не могла оставить равнодушным такого человека, как Эйс. В лунных пятнах, тянущихся куда-то за горизонт по глади Порт-Джексона, сверкала очередная победа, добытая в сражении за первое впечатление детектива Спаркс.
Ещё в баре она спросила:
- Откуда эти шрамы на вашем лице?
Эван задал встречный вопрос:
- Вы действительно хотите это знать?
Глаза Дженнифер останавливали свой бег всякий раз, когда она говорила правду.
- Нет.
"Нет". Ответ, который устраивал обоих.
Эван затеял игру, в которой детектив изначально участвовала в качестве статиста. Он даёт ей работу - покойников, гибели которых нужно найти объяснение. Обставляет всё так, будто невозможно прийти к разгадке. Загоняет в угол, а потом выходит на авансцену в сиянии Славы, словно копируя сюжет "Страшного суда", ставшего прелюдией.
Единственная помеха - интеллект детектива Спаркс, оказавшейся на редкость достойным собеседником. Но чем выше ставки, тем больше выигрыш.
Звездное небо накрыло город мягкой вуалью, успокоило его сердцебиение и выключило звук. Редкие вывески, мерцавшие в уличном мраке, маяками направляли Эйса к дому. Воздух становился прохладнее, чтобы освежить Новый Южный Уэльс, который умирал с приходом ночи, но возрождался к утру, высыпая на тротуары тысячи разносчиков газет.
Таких, как мистер Морган.
Эван знал, что ни один человек похожий на Лиама не должен уходить вот так - в неизмеримой печали, тоске по тому, что было важным, необходимым. Жизнь мистера Моргана свелась к принятию соболезнований и жалости со стороны малознакомых людей, которым казалось, что их забота - то, чего не хватает старику. Странно, но все это выглядело так, будто за его счет кто-то выбивает бесплатные путевки в рай, сверкая своей мнимой человечностью, выставляя напоказ нарочитое милосердие. Эйс часто сопоставлял ту гуманность, которой он оперирует, с тем, что в большинстве своем принимают за человеколюбие. И вел счет.
Нащупав в кармане связку ключей, Эван свернул на тропинку, ведущую к дому, на пороге которого его ждала гостья.
Дженнифер шла по эстакаде. Где-то вдалеке мутным пятном фонаря виднелся товарный поезд, движущийся ей навстречу. Но детектив не сходила с рельсов, она уверенно делала шаг за шагом, подставляясь фатальному свету, который становился все ярче, все ощутимее.