Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
- Ладно, ладно. Не извиняйся. И вообще, думаю, тебе пора домой, я позвоню в течение часа, нужно будет поговорить.
Я повернулся лицом к Каталине. Она по-прежнему смотрит на меня. Я сказал, что рад знакомству и что скоро мы увидимся.
- Ну, всё, выметайся, Казанова! - улыбнувшись, предложил Дэл. Вроде как по-братски на этот раз.
Долгая дорога домой. Мимо уставших одноэтажек, вдоль неспящей дороги, по которой шагает создатель. Поправляя свою желтую повязку, постукивая тростью. Ещё секунда - и он лежит, не видя карету скорой помощи, красно-синие вспышки, протоколы и зевак, собравшихся поглазеть на сломленное тело. Видел ли он всё это когда-то? Я не знаю. Но думаю, что создать подобное мог лишь слепой. Слепой, который, должно быть, проделал тот же фокус, что и со своим сыном.
Посыпал дождь.
8
Вернувшись домой к миссис Бальмонт, я сразу же поднялся к себе, закрыл дверь и лёг на просторную двуспальную кровать. Все разговоры - завтра.
Немота заразна.
Даже беседу с Дэлом, о которой он заикнулся, можно отложить до утра. Всё это сейчас не имеет значения. Нужно понять, что делать с Каталиной, что я скажу завтра “маме”. Стук капель о подоконник успокаивает. Город гаснет с закатом. Сегодня же он засыпает, завернувшись в тучи. Одежда впитала аромат духов моей любовницы. Роза, фиалка, бергамот. Немота заразна, роза, фиалка…
Я становлюсь тяжелее. Кофта поглощает дождь - тяжёлый, тяжёлый дождь. Он ломает мой череп и заливает краевые извилины. Происходящее не может быть неправдой. Земля-магнит притягивает к себе с невероятной силой. В шаге от дома я замер. Над головой - всё то же свечение, пепел ложится на плечи, попадает мне в рот. Ваниль.
Каждый пятый день - избиение. Каждый десятый - изнасилование.
Так отец боролся с зависимостью мамы. Так отец боролся с дочерью-шлюхой.
Семья - это паутина, которую вьют несколько человек, чтобы когда-нибудь в неё попасться. Ты видел, как капли ложатся на ниточки? Это произведение искусства. Старый слепой самозванец не в силах создать подобное. Это исключение.
Некоторые пауки живут более тридцати лет.
Некоторые отцы - чуть более тридцати.
Он был типичным пауком-птицеедом. Сыграйте перед ним на скрипке, и он обязательно выползет. Просто потому, что паутина колеблется. Что-то не так. Или добыча.
Остаётся сделать шаг, протянуть сухую конечность, повернуть ручку. Вдохнуть поглубже и замереть. Вопли сестры всплывают, будто я слышал их вчера.
- Папа, мне очень больно!
- Заткнись, сука. В следующий раз ты подумаешь о том, как папа отреагирует. Еще один уёбок между твоих ног, и клянусь богом, ты, мразь, будешь визжать ещё громче.
Анальное проникновение без смазки по рассказам Мелиссы похоже на ожог. Только горит твоя прямая кишка. Так, словно в задницу запихивают огромный футбольный мяч; ты уже не можешь терпеть, а усилия всё жестче. Она кричала, но никогда не плакала. За неё это делал я.
Скулил, как последний недоносок, запираясь в чулан, в котором вечно воняло грязным бельём и влажным деревом. Он кончал прямо в неё, закуривал и открывал бутылку пива. Дело сделано. Все воспитаны.
В свои четырнадцать лет Мелисса была мечтой любого мужчины. Юная, упругая и опытная.