уста; астрономия сделалась наукою народною; все вычисляют величину кометы, скорость ее движения; жаждут ошибок в вычислениях астрономов и не находят.
«Смотри, смотри, – говорит один, – вчера она была не больше Луны, теперь вдвое... что будет завтра?»
«Завтра набежит на Землю и раздавит нас», – говорит другой...
«Нельзя ли уйти на другую сторону шара?» – говорит третий. .
«Нельзя ли построить подставок, оттолкнуть ее машинами? – говорит четвертый. – О чем думает правительство?»
«Нет спасения! – кричит молодой человек, запыхавшись. – Я сейчас из башни – ученые говорят, что, прежде нежели она набежит на Землю, будут бури, землетрясения, и земля загорится»...
«Кто против Божия гнева?» – восклицает старец...
Между тем течет время, с ним возрастают величина кометы и ужас народный; уже видимо растет она; днем закрывает солнце; ночью огненною пучиною висит над
Землею; уже безмолвная, страшная уверенность заступила место отчаянию; не слышно ни стона, ни плача; растворены тюрьмы: вырвавшиеся преступники бродят с поникшим челом между толпами; редко, редко общая тишина и бездействие прерываются: то вскрикивает младенец, оставленный без пищи, и снова умолкнет, любуясь страшным небесным зрелищем; то отец обнимает убийцу сына.
Но подует ли ветер, раздастся ли грохот, толпа зашевелится – и уста всех готовятся к вопросу, – но его боятся вымолвить.
В уединенной улице одного европейского города восьмидесятилетний старец у домашнего очага приготовлял себе пищу: вдруг вбегает к нему сын его.
– Что ты делаешь, отец мой? – он восклицает.
– Что делать мне? – отвечает спокойно старец. – Вы все оставили, бегаете по улицам – а я между тем голодаю...
– Отец! Время ли теперь думать о пище?
– Точно также время, как и всегда...
– Но наша гибель..
– Будь спокоен; пустой страх пройдет, как и все земные бедствия...
– Но разве ты потерял слух и зрение?
– Напротив, не только сохранил то и другое, но еще сверх того нечто такое, чего нет у вас: спокойствие духа и силу рассудка; будь спокоен, говорю тебе, – комета явилась нежданно и пропадет так же – и гибель Земли совсем не так близка, как ты думаешь; Земля еще не достигла своей возмужалости, внутреннее чувство меня в том уверяет...
– Отец мой! ты во всю жизнь свою верил больше этому чувству или мечтам своим, нежели действительности!
Неужели и теперь ты останешься преданным воображению?.. Кто тебе поручится за истину слов твоих?..
– Страх, который вижу я на лице твоем и тебе подобных!. Этот низкий страх несовместим с торжественной минутою кончины. .