Долго смотрела на них Мокошь. Думала. И Згу вспоминала. И решила: хоть и поднял на нее Перун руку, а все ж таки сын.
И остригла Мокошь ногти свои, и в воде омочила, и к солнцу подняла, а потом на землю бросила и говорит:
— Мать, а мать! Коли не хочешь, чтобы внуки твои пропали, помоги!
Ничего не отвечала Зга, но только превратились ногти в людей.
Заметались людишки.
И тут Вилы замолчали, и пошли по земле войны.
Боги сначала, как дети малые, обрадовались, глазеют на потеху, толкаются, а потом спохватились: что ж им есть-то не несут?!
А хитроумная змея Упирь говорит:
— А вы отнимите у людей что-нибудь: сами прибегут.
И скрыл Даждьбог от людей солнце, Стрибог дожди прекратил, Перун молнии напустил, а Велес на скот мор наслал. Поняли все люди и жертвы понесли.
Довольны боги.
А людишки и рады стараться: человеков стали умерщвлять и богам подносить.
Не нарадуются Даждьбог, Перун, Велес и Стрибог. А Перун говорит:
— Стойте-стойте, да ведь людской дух получше звериного будет.
А змея Упирь отвечает:
— Еще бы. Мокошь о людях Згу попросила. Вот Зга с ними духом и поделилась.
Задумались боги.
Вдруг Перун молниями ощетинился, как еж огненный, громом грохнул и заревел:
— Моя земля теперь! Мне Сила людская нравится и дух звериный тоже!
И молниями в братьев пустил (Вилы-то молчали).
— Безумный! — зашипела змея Упирь.
И тут земля сотряслась: то Зга смеялась.