— Короче, Склифософский… — начал я, — делаем так. Начинаем подготовку к переводным экзаменам с понедельника, двадцать первого марта. А по окончанию каникул будем после школы часа на полтора собираться. Повторяем всё с самого начала по алгебре, геометрии и химии. Свет, ты что-нибудь возьмешь на себя?
— Да что угодно, — с готовностью откликнулась она.
Я призадумался, потом продолжил:
— Химию возьмешь? А я алгебру с геометрией.
— Возьму. Готовься, Паш, с таблицей Менделеева во сне встречаться.
Паша слабо застонал, обхватив голову руками. Потом встрепенулся:
— Кроме сред! У меня по средам занятия в Доме пионеров в кружке, — тут он встрепенулся, как будто его кольнули шилом в седалище, — Ой, сегодня ж среда! Засиделся, на кружек опаздываю!
Быстрыми глотками он влил в себя остатки какао и рванул в прихожую.
— Света, ты со мной до метро или остаешься?
— Эээ…, Свет, если не торопишься, мы ещё хотели темы по инглишу посмотреть, — напомнил я. — И, пока не забыл, на книгу.
— Да, да, — быстро закивала Зорька, — я остаюсь, ты, Паш, беги.
Паша торопливо натягивал на себя одежду и путано объяснял:
— В поход, надо командира отряда выбрать. Сегодня. И комиссара. И аптечку не забыть, как прошлый раз.
Закончив недолгие сборы, он выпрямился, светло улыбнулся, провёл пятерней по волосам и, заговорщески наклонившись ко мне, громко прошептал:
— Оставляю больного в надежных руках. Они и коня на скаку остановят, так что будь осторожен! — и выскользнул за дверь, увернувшись от двух прощальных тумаков.
Ухмыляясь, я закрыл за ним дверь, и на секунду замер, ощущая спиной внимательный взгляд. Чуть помедлив, повернулся — точно, Света настороженно зыркает на меня. А я что? Я ничего, и мыслей не было…
Затянувшуюся паузу прервала Света. Натянуто улыбаясь, она тряхнула волосами и спросила, как-то умудрившись при этом глянуть снизу вверх:
— Как тебе моя новая причёска?
Я окинул её взглядом. Потом ещё раз. Нет, ничего не изменилось. Более дурацкой причёски для неё трудно подобрать.
— Что, всё так плохо? — нервно прервала она осмотр.
— Ммм… — я всё никак не мог выбрать линию поведения, — пошли на кухню. Начну с того, что я не помню старую. Впрочем, для мужчин это характерно, мы воспринимаем женский образ целиком, а не дробим его на компоненты. Мы сразу выставляем оценку, а попроси её разложить по полочкам — испытываем затруднения.
— И какую же мне оценку ты выставляешь? — на скулах у Светы опять загулял румянец волнения.