Стараясь казаться внушительнее, он пытался держать себя независимо, а говорил нарочито грубовато и отрывисто. На нем был не по росту комбинезон, что делало смешной его небольшую фигуру.
К нему подошла кладовщица:
— Борис, может пообедаешь? Холодище вон какой стоит — похлебал бы горячего…
Он помолчал немного, словно и не ему было сказано. Потом нехотя ответил:
— Некогда засиживаться. Того и гляди, дождь будет. Приеду на элеватор — пообедаю в столовой.
Снова помолчал и добавил:
— Хлеба кусок принесите. Дорогой, может, закушу.
— Плоха дорога? — спросила кладовщица.
— А то! Надо бы хуже, да некуда. Не дорога, а слякоть! Ты сюда машину ворочаешь, а она плывет в другую сторону. Руки начисто отмотал, руль еле держат. А хуже всего в Черном долу да в Бешеном овраге: мосты — одно название, приходится в объезд, а там…
Он сел на подножку, несколько раз затянулся махорочным дымом, бросил окурок в лужицу и, подняв с земли прутик, начал старательно счищать с крыла машины грязь. Казалось, он настолько увлекся этим занятием и оно было таким важным, что полностью овладело всем его вниманием. Он стал даже немножко покряхтывать, когда тоненький прутик сгибался, будучи не в силах справиться с глинистым комком.
Вдруг резким движением руки он швырнул прутик прочь.
— Пойдет вот дождь, и, как говорят, будет полный порядок. И машину можно угробить и зерну конец, — сказал он кладовщице. — Какой тут обед!
И крикнул девушкам, остановившимся для минутной передышки:
— Живей насыпайте, ночью отдыхать будете!
— Ты гляди, какой вострый! Сам бы поработал без отдыха! — с обидой в голосе сказала одна.
— С виду — парень, а ворчит, словно дед на печке, — добавила вторая.
Первая что-то сказала подруге вполголоса, и обе рассмеялись, поглядывая на шофера.
Он покраснел и полез в кабину.
В это время к риге торопливо подошла девочка лет четырнадцати. На ней ладно сидела вязаная зеленая кофта, из-под которой у шеи виднелся красный галстук. Голову девочки покрывала пуховая шаль, на ногах были черные, школьного образца, туфли и калоши.
— Здравствуйте, тетя Маша! — сказала она, подойдя к кладовщице.
— Здравствуй, Саня! Ты что так запыхалась? Или бежала?
— Бежала. Боялась, как бы машина не ушла.