— Это не гак. Вы забыли ее на столике. Я нашел ее сразу же после вашего ухода.
— Кошмар! Я ведь совершенно не заметила.
— Как теперь мне поступить с ней? — спросил я.— Послать вам ее по почте или занести самому? Я сделаю так, как вы захотите.
Наступила долгая пауза. Я слышал в трубке дыхание Лауры.
— Алло, сказал я. — Вы слушаете?
— Конечно. Я просто размышляю. Вы можете сделать мне -одно одолжение?
— Какое?
— Переложите на минутку трубку к вашему сердцу.
— Нет, этого я не сделаю, сказал я. Мне не хотелось. чтобы она знала, как сильно оно бьется, хотя я и подозревал; что эго ей и без того уже известно.
— А разве это не называется бить лежачего?
— Да, и раз вы уже об этом заговорили, то я должен сказать, ч то я изменил свое отношение к этой поговорке. В будущем я буду поступать так же, как и вы.
— Но это ведь не спортивно?
— Мне это теперь безразлично.
— В таком случае моя брошь слишком ценна, чтобы доверить ее поч те. Как вы считаете?
Это ваша брошь, значит, вам и решать,— сказал я, пытаясь вложить в свой голос металл.
— И все же мне кажется, что лучше не посылать брошь по почте.
— Тогда я привезу ее вам.
— О, нет. Этого мне не хотелось бы. Где вы живете, Дэвид?
— Виа Карнина, дом 23, сразу же за театром «Ла Скала», нижний этаж.
— Я приеду за брошью завтра около семи часов, Дэвид.
— Только у меня слишком просто,— сказал я.— Но, как хотите.
— Итак, до завтра,— сказала ,она.— Спокойной ночи, Дэвид.