Может, именно поэтому она и была его правой рукой, а вовсе не из «политкорректности», коей у силовиков отродясь не водилось (что не мешает руководству упоенно о ней рассуждать).
К отрядной пришлось бежать, и отнюдь не легкой трусцой — она находилась у раздевалок, на другом конце внутреннего периметра.
Ровин опередила меня минут на пять, поэтому, когда я наконец возникла в дверях, плотность осуждающих взглядов могла посоперничать с ливнем во дворе.
— …и таким образом мы имеем… — бесцветные глаза сержанта раздраженно сверкнули. — Морровер, да сядь ты, наконец! Специально для тебя, а так же для прочих тупоголовых, повторяю: имеем мы полную ж…
Сержант ткнул лазерной указкой в допотопный плазменный экран с картой, очевидно, теперешних боевых действий.
— Поскольку Корпус — организация нам до некоторой степени пока союзная, — небрежный кивок в мою сторону, — нас с вами, фарры, сорвать с места могут в любой момент, хоть Корона и не воюет. Пока. Конечно, следуя логике вещей, хрен кому мы здесь нужны в своей деревне, но, согласно «высочайшему распоряжению», до окончания военных действий вы у меня будете жить по команде «всегда готов». Ясно?
— Так точно… — протянул нестройный хор голосов.
— Упреждая вопросы от некоторых присутствующих, о войсковой принадлежности которых не знает только кретин, хочу уточнить: на чьей конкретно стороне нас направят воевать, мне не докладывались, так что в случае чего не обессудьте, фарра Морровер… — сержант поморщился. — Запросила бы ты инструкции у начальства — и мне легче, и тебя бы отсюда убрали, что ли.
— Я запросила. Еще позавчера.
— И? — сержант прищурил один глаз.
— Пока ответа нет.
— Подождем, — пробормотал он. — Подождем… Расписание плановых учений Ровин повесит в казарме и отрядной, о неплановых никто вас предупреждать не будет. И пусть только кто–нибудь попробует не явиться по тревоге — меня абсолютно не будет интересовать, чьи там исповеди этот кто–то принимал. Ясно?
Я коротко кивнула.
— На первой вечерней вахте — смотр амуниции и оружия. И будьте уверены, что каждый шкафчик я перерою лично. Так что шагом марш вон — надраивать шлема и прятать неуставные журнальчики.
— Так точно, — рявкнули сослуживцы, вытянувшись в струнку, и медленно потянулись на выход.
Сержант к служебным перегибам был не склонен в принципе, и его сегодняшняя речь мне не понравилась. Поэтому, дождавшись ухода прочих, я спросила его в лоб:
— Корона может пойти против Корпуса?
Светлые глаза глянули на меня в упор.
— А в Центре–то раскол… — взгляд цепко обшарил пустое помещение. — Мятеж, двойное правительство. Официальный Наместник с вашей конторой заигрывает, его Совет — с оппозицией. И где сейчас Союз? Соображаешь?…
Он запер дверь и пошел прочь, оставив меня посреди коридора в странном ступоре. Мятеж? Наместник?… Корпус? Не крошечному винтику системы задавать вопросы такого уровня, но я дала себе слово надавить на все доступные мне педали, чтобы узнать поточнее, во что на этот раз угодил Мир. Ведь спрашивать, как ни странно, станут у меня.
«О войне спрашивай воина, о ментале и мертвых — мага, ватара же спрашивай лишь о Мире и живых».
А вот меня в будочке фиолетового дерева спросят обо всем, что бы ни говорил сержант о неурочных беседах по душам.