— И не говори. На самом деле, он ее просто снял на время. Это одно из тех мест, где тыквы на выбор. Ну, ты знаешь. Приходишь в поле, сам выбираешь тыкву, сам срезаешь. Здорово, да?
— Мы так делали, когда мне было пять, — сказала я. — Мне эти их длинные перекрученные побеги казались жуткими. Митчу было два, так он вообще разревелся. Так мы ни с чем и уехали.
— Я и сам готов зареветь, — сказал Девин. — Но папа считает, что можно поймать удачу на продаже тыкв. А до Хэллоуина всего неделя. Много ли тут продашь?
Я покачала головой:
— Надо же…
— Погоди, — сказал Девин. — Сейчас будет апофигей. Он выбил разрешение забрать меня из школы на всю эту неделю, чтобы я помогал ему на ферме.
— О, не-е-е-ет, — простонала я.
— О, да. Так что где я проведу Хэллоуин? На тыквенном поле!
— Невероятно. Невероятно.
— В сравнении с этим вечеринка у Полли — это просто отпад, — сказал Девин, покачав головой.
Его пальцы царапнули по дну миски.
— Эй, куда попкорн делся?
— Очень смешно. В основном застрял у тебя в зубах.
Шутки шутками, но говоря по правде, мне его было искренне жаль. Ну какой из него фермер! Первые семь лет своей жизни он прожил в Нью-Йорке. А уж потом его отца перевели к нам в Дейтон, штат Огайо.
Словом, Девин — парень городской.
— С этими тыквами самому сгнить недолго, — грустно сказала я.
Он вздохнул:
— Спасибо на добром слове…
Мы дружно расхохотались. Я взглянула на электронные часы. И вскочила, словно ужаленная.
— Увидимся, когда вернешься, — сказала я. — Удачи. — Я схватила его за руку и крепко (хоть и не вполне искренне) ее пожала.
Он встал.
— Лу-Энн, куда ты так торопишься? — спросил он, когда я подтолкнула его к передней двери.