Хелен: Ты щас будешь выбирать, трепаться и по жопе получать, если еще раз огрызнешься, урод.
Бартли: Как же.
Билли: Кстати, Хелен, а с чего ты взяла, что тебя вообще возьмут сниматься?
Хелен: Конечно возьмут, я же красивая. Если я такая красивая, что меня священник за задницу хватал, я и с киношниками разберусь.
Бартли: Чтоб священник за задницу схватил, много не надо. Плевать им на красоту. Главное, чтоб ты был слабый и беззащитный.
Хелен: Если главное, чтобы ты был слабый и беззащитный, что ж тогда священники Калеку Билли за задницу не хватают?
Бартли: С чего ты взяла, что Калеку Билли священники за задницу не хватали?
Хелен: Калека Билли, тебя священники за задницу хватали?
Билли: Нет.
Хелен: Ну вот.
Бартли: Я полагаю, должен же быть для них какой-то предел.
Хелен: Ты тоже слабый и чаще всего беззащитный. Тебя вот священники за задницу хватали?
Бартли: (тихо) Не за задницу.
Хелен: Вот видишь!
Бартли: (обращается к ЭЙЛИН) А Хубба-Бубба у вас есть?
ЭЙЛИН смотрит на него, ставит коробки на прилавок и уходит в заднюю комнату.
Бартли: Вы куда? А как же мои конфетки?
Хелен: Ну ты наконец готов?
Бартли: Твоя тетка — просто чокнутая, Калека Билли.
Хелен: Миссис Осборн Билли совсем не тетка. Не настоящая тетка, и другая тоже не настоящая. Правда, Билли?
Билли: Правда.
Хелен: Они его взяли, когда родители Билли пошли и утопились, когда оказалось, что Билли калекой уродился.