— Как-кой сын? — спросил я вслух.
— Наш, — ласково улыбнулась Она.
Мои ноги вросли в землю или в туман, и я не мог сделать ни шага.
— Пусть… он… выйдет… — пробормотал я умоляюще. — Я… не могу…
— Сына-а, — позвала она, не называя имени. — Иди сюда! Папа зовет…
Пауза была хорошо выдержана, а потом Он появился сразу — возник в дверях. Мальчонка лет пяти. Когда успел? В чистом костюмчике: рубашечка, шорты, сандалики. Возник и уставился на меня вопросительно. Ну, и глазищи!.. Только в кино крупным планом снимать. И, главное дело, не мигая, смотрит. Минуту, может, две в гляделки играли. У меня даже глаза от напряжения заслезились. Я узнал его — точная копия меня в таком возрасте. Будто с моей детской фотографии сошел. Правда, одежка другая, по нынешней моде. Вопросительно и укоризненно смотрел на меня сын. В чем я провинился-то?
— Ну, входи, входи, — ласково подталкивала меня в спину Последняя Любовь, она же, как чувствовал, и Первая.
Возможно, я и вошел бы, но ноги так и оставались вросшими в то, на чем я стоял, а взгляд сына уперся мне в глаза и, казалось, отталкивал меня.
Он прав, вдруг отчетливо осознал я. Женщины добры, ибо любящи, им не понять.
Я протянул руку, желая похлопать сына по плечу, он отстранился. Молодец — настоящий мужчина.
Я вздохнул и сказал:
— Прости меня, сын, прости за то, что не дал тебе жизнь…
И увидел по его глазам, что он понял меня. А простить? Такое разве можно простить?! Я и не надеялся.
— И вы простите, любимые, — повернулся я к Женщине своей мечты. — Мне пора, труба зовет, Мальбрук в поход собрался… Вам нужен другой, он там, в доме, ждет вас. Он от мира сего, а я — от другого. Спасибо, что вышли проводить меня.
Женщина молча обняла меня, перетекая из одного облика в другой, от чего тело ее казалось пульсирующим и удивительно ласковым.
— Возвращайся, — прошептала она мне на ухо. — В этом доме тебя всегда ждут.
— Я знаю. Но я и не ухожу, лучшая моя часть остается с вами. Говорю же: он уже там, в нашем доме…
— Да, — кивнула она и прощально горько-грустно поцеловала меня в губы. — Но ты нам нужен весь… Мы будем ждать. Иди…
И я пошел опять в туман. Не выдержал — оглянулся. Женщина с любовью и надеждой смотрела мне вслед, а сын, не мигая, укоризненным взглядом толкал меня в путь. Заслужил и принял…
Туман стал истончаться, пока не рассеялся вовсе, оставшись за моей условной спиной облачным фронтом. А я опять ощутил себя волновой структурой, и предо мной раскинулся бескрайний океан, покрытый множеством шишастых волн. Правда, эти «шишки на ровном месте» были одиннадцатимерными, потому описать их можно только формулами, которым здесь не место. Всяк представляет в меру собственной топологической испорченности…
Мои недавние астральные псевдочеловеческие эмоции теперь стали тем, чем и были в сути своей: информацией, не отражающей объективной реальности, а являющейся формой существования реальности субъективной. У нее свое место в мироздании, но к моей дальнейшей судьбе она уже никакого отношения не имеет.
Теперь я знал о существовании множества таких «домов» в Астрале, которые остались от прежних моих жизней, и куда я мог при желании в любой момент вернуться. Только подобных желаний не возникало. Там жили мои отражения. Возможно, когда-нибудь, в конце Пути, они мне понадобятся, но я знаю, что это будет нескоро.