— Да уж давно... — с недоумением ответил Манилов.
— А много ли с того времени умерло у вас крестьян?
— Очень... очень многие умирали, — не спуская с Чичикова глаз, ответил Манилов. — А для каких причин вам это нужно? — сладко спросил он.
Чичиков беспокойно оглянулся на дверь, Манилов тоже оглянулся и еще ближе наклонился к Чичикову.
— Я бы хотел купить... мертвых...
Манилов отшатывается, дико смотрит на Чичикова.
— Как-с? Извините... Мне послышалось престранное слово...
Чичиков смотрит в упор на Манилова и спокойно повторяет:
— Я полагаю приобрести мертвых крестьян...
Манилов тут же выронил чубук с трубкой на пол и, оцепенев от ужаса, уставился с разинутым ртом на Чичикова. Некоторое время оба они сидели неподвижно, вперив друг в друга глаза, как те портреты, что вешались в старину один против другого, по обеим сторонам зеркала. Наконец Манилов поднял трубку и поглядел снизу Чичикову в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки, не пошутил ли он.
— Но, мне кажется, вы затрудняетесь? — заметил ему Чичиков.
— Я?.. Нет, я не то... — с трудом проговорил Манилов. — Но я... извините, не могу постичь... Может быть, здесь... в этом выраженном вами... скрыто другое... Может, вы изволили выразиться так для красоты слога?
— Нет, — перебил его Чичиков, — я разумею приобрести именно мертвых.
Манилов совершенно растерялся и вместо какого-нибудь вопроса принялся молча посасывать свои чубук, причем так сильно, что тот начал хрипеть, как фагот.
— Может быть, вы имеете какие-нибудь сомнения? — спросил его Чичиков.
— О, помилуйте, ничуть!.. Но позвольте спросить, — испуганно взглянув на гостя, с трудом проговорил он, — не будет ли эта, так сказать негоция... супротивна гражданским законам и дальнейшим видам России... — Здесь Манилов, сделавши движение головой, очень значительно посмотрел на Чичикова, показав в чертах своего лица и в сжатых губах такое глубокое выражение, какое может быть только у слишком умного министра в минуту самого головоломного дела.
— Нет, не будет, — твердо сказал Чичиков.
— Так вы полагаете?
— Я полагаю, что все будет хорошо.
— А если хорошо, то и я не против, — успокоившись, сказал Манилов.
— Тогда нам остается условиться только в цене...
— Как в цене? — опять испуганно воскликнул Манилов. — Неужели вы полагаете, что я за умершие души стану брать деньги... Нет уж, если вам пришло такое фантастическое желание, то я передаю их вам совершенно безынтересно...