«...Покупки Чичикова сделались в городе предметом самых различных разговоров. Пронеслись слухи, что он не более не менее, как миллионщик!.. Слово это, как известно, магически действует и на подлецов, и на людей хороших. Но особенно сильно оно действует на дам... Многие дамы города прониклись к Чичикову необычайной симпатией и стали говорить в гостиных, что он, конечно, не первый красавец, но именно таков каким следует быть мужчине...»
На последних словах автора в комнату, прервав туалет барина, вошел Петрушка. Глупо улыбаясь, он подал ему какое-то письмо и, странно захихикав, тут же вышел. Распечатав письмо, Чичиков с недоумением прочел вслух:
— Кудряво написано... — с интересом рассматривая письмо, произнес он. Любопытно бы, однако, узнать, кто такая писавшая...
Задумался было Чичиков, но и комнате опять появился Петрушка.
— Там... жандарм... — заикаясь, проговорил он.
— Какой жандарм? — испуганно вскричал Чичиков.
— Такой... с усами...
И в номер, брякая шпорами, действительно вошел усатый жандарм в полном вооружении, как будто в лице целое войско.
— Пакет от его высокопревосходительства вашему благородию! — взяв под козырек, отрапортовал жандарм.
Вручив побелевшему от страха Чичикову пакет с сургучной печатью, жандарм раскрыл перед ним разносную книгу.
— Прошу расписаться, ваше бродие...
Взяв перо и обмакнув его в чернила, Чичиков аккуратно расписался, сунув при этом жандарму мелкую ассигнацию...
— Покорнейше благодарим, ваше бродие... — рявкнул жандарм и, круто повернувшись, исчез...
Сломав печать и раскрыв дрожащими руками пакет, Чичиков облегченно вздохнул и даже рассмеялся, увидев витиевато написанный пригласительный билет на бал, «имеющий быть у его превосходительства губернатора»...
Эп. 38.
...и сразу грянул бальный оркестр. Вывертывая антраша, бешено галопируют по губернаторскому залу залихватские пары: почтмейстерша и капитан, дама с пером и исправник, дама без пера и чиновник, девица, француз Куку, князь Чипхайхиладзе, Перхуновский, Беребендровский... Все поднялось... Все понеслось... Гремит оркестр... Во всю пропалую летит галопад...
И вдруг, прорезав галопад, раздался крик... другой...
— Павел Иванович! Павел Иванович!
Оборвалась музыка. Застыли пары... Все и вся обернулись к дверям... В широком пролете дверей появился блестящий, улыбающий Павел Иванович...
Появление его произвело необыкновенное действие... Губернатор, который стоял возле дам и держал в руке болонку, увидя его, уронил болонку... Визг болонки и губернаторский крик...
— Ах... Павел Иванович... — был как бы сигналом к тому, что все, что было и не было* с восторженными криками:
— Павел Иванович! Ах! Боже мой, Павел Иванович! Почтеннейший Павел Иванович. Любезнейший Павел Иванович!