"Плакучая ива" является очень унылым, очень маленьким кафе во французском квартале и Майя Кроуфорд очень душевный, талантливый лирик, по крайней мере на юге. Я довольна, что мы движемся в темпе улитки в конце длинной линии, чтобы взять эспрессо и зеленый чай. Крейн машет рукой в воздухе, и на мгновение я думаю, что она собирается сократить эту дистанцию или ударить кого-нибудь по лицу. Она, однако, не делает этого, она машет высокому парню, работающему позади бара. Его волосы на голове грязные, нерасчесанные светлого цвета и с темными корнями. Свободная прядь падает на лоб и он смотрит на нее с широкой улыбкой, зубы белые, а губы полные. Она хватает меня за руку и ведет меня туда, где стоит он. Мои глаза переходят к имени, написанном на небольшом бейдже. Я удивлена, что он носит имя, подходящее этому унылому месту. Его имя Трент. Он выглядит как Трент.
Его глаза встречаются с моими и я заставляю себя улыбнуться в ответ. Я, вероятно, кажусь невменяемой, но я не знаю, что делать. Он смеется легким и грубым голосом, и я смеюсь вместе с ним. Когда я прихожу в себя, я начинаю замечать его особенности. Его глаза, темно-зеленые, его нос немного большой для его лица, но почему-то делает его привлекательнее. Мой взгляд падает на его улыбку и на его очаровательные брекеты. Его губы светло-розовые и он называет свое имя.
— Чосер, — мне удается сказать. Мой голос каким-то образом каким-то образом все же звучит, хотя мне и нечем дышать. Я в шоке от своей уверенности, поскольку я машу ему в ответ.
— Зеленый чай? — спрашивает он, повторяя то, что заказала ему Крейн. Он держит две чашки, одна синяя с белыми кругами, напечатанными на фарфоре и другая с ярко-оранжевыми. Я указываю на ярко-оранжевую сразу, и он кивает, словно был доволен моим выбором. Я стараюсь не смотреть на него, на то, как он взбивает молоко для макиато моих родителей и вытирает пот с его густых бровей.
Крейн относит напитки моим родителями, оставив меня с Трентом. Я Мне очень интересно, откуда она знает его, но он говорит мне, прежде, чем я могу спросить любого из них.
— Я друг Джесси, — он вытирает руки об черный фартук, обвязанный вокруг его талии. Я кладу мой блокнот на стойку бара и пожимаю ему руку.
— Я вторая половина Крейн, — я говорю с улыбкой. Он слегка кивает головой и смеется; мне нравится этот звук.
Мой чай горячий и в нем больше всего ощущается вкус мяты, но послевкусие такое превосходное и это делает чай весьма приятным. Теплая, светло-оранжевая кружка с фарфоровой ручкой и со сколотыми краями в моих руках, приносит с собой немножечко счастья. Помещение постепенно наполняется энергией. Она медленно возрастает и ощущается с каждым человеком, который приходит сквозь открытые двери. Отовсюду слышатся взволнованные голоса, и где — то на заднем фоне играет нежная музыка, такая чувственная и спокойная.
Я просто киваю Тренту, подметив тот факт, что его улыбка становится ярче, когда я на него смотрю. Я перестаю смотреть на Трента, как только захожу в толпу. Я ищу светлые волосы Крейн среди людей. Она выше большинства молодежи нашего возраста и старше тех, что стоят в пяти- десяти футов от меня.
Это один из лучших моментов моей жизни. Находиться в одном месте с людьми моего возраста, которым нравится то же, что и мне. Незнакомые люди, кажется, тоже чувствуют энергию, которую чувствую я. И произнося слова, они говорят их с теми эмоциями, с которыми произнесла бы их я. Впервые за свои семнадцать лет я чувствую, что принадлежу к чему — то. И это чертовски приятно.
Когда я наконец их нахожу, Крейн пялится на свой телефон, а папа убирает что-то с маминого лица. Я шмыгаю носом и задумываюсь о Тренте. Интересно, ему нравится поэзия или он воспринимает это как часть своей работы? В тайне я надеюсь, что он оценивает каждое выступление, которое проходит здесь раз в неделю. Я стаю между мамой и Крейн, и смотрю в сторону сцены. Им, и вправду, удалось найти прекрасные места в центре, только слегка левее от сцены. Наш вид на сцену лучше, чем я ожидала и я в предвкушении начинаю отсчитывать минуты, перед тем как Мая Крауфорд появится на сцене.
- Он милый, правда? — Крейн наклоняется ко мне, вдруг вспоминая, что есть мир вне ее телефона, не то, что бы я не делала тоже самое. Она обнимает меня за плечи. Я закатываю глаза, подталкивая ее и она поднимает палец, чтобы показать его мне, но мама бросает на нее предупредительный взгляд и она убирает свою руку прежде, чем я успеваю засмеяться.
— Для кого? Для тебя или для меня? — Спрашиваю я, наполовину дразня, наполовину искренне интересуясь, до того как я стану строить из себя дурочку. Я знаю, она встречается с Джес, и я не хочу делать поспешных выводов.
— Конечно же для тебя. — Крейн пыхтя, закатила глаза.
Я ничего не говорю ей. Просто улыбаюсь и слегка поджимаю губы. Я не знаю, в какой такой момент, я стала единственным другом, которого все хотят исправить и попытки найти этому объяснение в себе оказались тщетны. По крайней мере, не сейчас. Свет в помещении тускнеет и я поворачиваюсь к сцене, концентрируя все свое внимание.
Адреналин внутри меня поднимается, как только Мая Крауфорд появляется на сцене. Даже если она нервничает, она это хорошо скрывает. Ее взгляд резкий и ярко-красная помада потрясающе сочетается с коричневыми оттенком кожи, притягивая к себе внимание.
Кажется, она совсем не нервничает, когда проходит мимо высокого стула в центре круга. Она кладет руку на его спинку и отталкивает в сторону.
Ее глаза, словно маленькие полумесяцы, едва открыты. Она делает последние шаги и останавливается у микрофона. Она не трогает стойку, пока не начинает. Мая Крауфорд даже лучше, чем я могла себе представить.
Слова, слетающие с ее язык, в воздухе превращаются во что- то большее. Как будто они плывут в пространстве, заполняя слух каждого слушателя, а по коже пробегает дрожь. Я тоже ощущаю эту дрожь. Когда она говорит, я чувствую, что я живу, а не существую. Ее слова заставляют нас быть теми, кто мы есть. Мая Крауфорд рассказывает об одинокой матери и о её невероятной жизни, о том что ее брат работал, все время, что они помнят. К концу ее голос становится такой быстрый, она читает о своей работе, о своей вере, о своей цели и эта цель подпитывает и меня.
Это вдохновляет меня — это невероятно! Она говорит с таким страстным убеждением, что ее голос начинает петь внутри меня. Я украдкой смотрю на притихших зрителей и понимаю, что до глубины души поражена не только я.
Не могу представить свое выступление хотя бы близко похожим на ее. Сейчас, здесь творится волшебство. Но когда-нибудь я все равно хочу попробовать. Я должна. Я осознаю это в последние двадцать минут выступления Маи Крауфорд.
Она закончила свое выступление на оптимистичной ноте и я не могу поверить, как быстро все прошло. Я хочу, чтоб она вернулась на сцену.