Борис: Этот ее отец, эта ее мамаша, это такие люди, что и святого Франциска собьют с толку. Ее отец так избаловал свою дочь, как будто готовил ее к жизни при дворе английской королевы. Когда я появился в жизни его любимицы, он сразу же дал мне понять, что она заслуживает много большего, и что я только временное, но необходимое препятствие. А ее мать, эта старая зловредная болтушка из добропорядочной семьи. Когда я в первый раз пришел к ним в дом, чтобы познакомиться, она сказала: «Знаете, Борис, в нашей семье существуют определенные правила». Эти ее правила отравили мне жизнь еще в начале брака. Они всегда стояли за спиной своей доченьки, не пропуская ни одного случая, чтобы упрекнуть меня, что я вступил в брак нищим, без денег, без квартиры, вообще без всего. И сейчас в зрелые годы, когда я своим непосильным трудом уже что-то заработал, они теперь уже лезут в жизнь моих детей.
Борис возвращается в сцену с Мией.
Борис: Они действительно могли поговорить со мной об этой квартире, а не поступать вот так.
Миа: И что бы ты? Запретил им платить за квартиру? Да пойми же ты, твои дети уже взрослые и хотят жить своей жизнью.
Борис: Но я хочу отдавать им себя, свое время, свое внимание. У меня, наконец, появилось время и для них, и для тебя. Я хочу, чтобы мы были настоящей счастливой семьей.
Миа: Ты должен был подумать об этом двадцать лет назад. Все эти годы только я одна заботилась о детях. И это еще с моей работой, которая намного тяжелее твоей. Ты знаешь, в каком ритме работает наша компания. Единственно, на что я смогла уговорить тебя, это чтобы ты ходил на родительские собрания, потому что мне было неприятно ходить и слушать, как плохо они себя ведут. А плохо они вели себя потому, что их отца никогда не было дома.
Борис: Но если моя работа вся связана с командировками? Как я мог быть дома?!
Миа: Мог, если бы хотел.
Борис: Значит, в субботу за грибами со мной пойдешь только ты.
Миа: А ипподром?! А Пегас?!
Борис: Я прошу тебя, хотя бы ты не выводи меня из себя. Я наметил план на следующий месяц, план на все выходные, которые я хочу провести с тобой и с детьми. Ну, хорошо, дети могут быть с нами поочередно, одни выходные — сын, другие — дочь. Но я так хочу и я этого требую. Я должен возместить свое невнимание к вам за все эти годы. И не важно, хотите вы этого или нет. Я все-таки глава семьи. А сейчас я иду в душ, а потом мы можем спокойно пообедать и поговорить.
Борис выходит. Миа оборачивается к публике.
Миа: Какой-то кошмар с этими мужьями. В первой фазе, в начале брака, они постоянно с вами, каждую секунду. Потом во второй фазе, каких-нибудь двадцать или тридцать лет их вообще нет, а затем вдруг наступает третья фаза, когда они вообще больше не выходят из дома. Но чтобы не было путаницы, скажу, что первая и третья фазы, не смотря на внешнее сходство, не имеют ничего общего. То, что есть в первой фазе, уже никогда не может повториться, потому что никто никогда не сможет дважды войти в одну и ту же воду, как сказал кто-то из великих греков. И что мне теперь делать с ним дома целыми днями? О чем говорить? Он, в отличие от меня, никогда не читал книг, фильмы его не интересуют, концерты ему действуют на нервы, о моде он вообще ничего не знает. Я не могу целыми днями говорить с ним о грибах, о спорте и о ценах на товары, которыми торгуют его сотрудники. Когда я была молодой женщиной, с маленькими, непоседливыми, гиперактивными детьми, я думала, что сойду с ума, потому что дома нет мужа. А теперь я знаю, что сойду с ума с ним.
(Нина, Миа)
Нина сидит за столом и перебирает ворох бумаг. Стук в дверь. Входит Миа.
Миа: Извините, это центр психологической помощи?
Нина: Да.
Миа: На двери ничего не написано.
Нина: В прошлом месяце покрасили все двери и еще не прибили таблички. Я даже думаю, что они делают новые.
Миа: Ах, вот как. Мне нужен психолог Нина.
Нина: Это я.
Миа: А, это Вы? Значит, это Вы. Я предстваляла Вас совсем другой.