— Гав дойдет до реки, — ответил молодой воин.
Нао опустился на траву и прижал ухо к земле. Затем, поднявшись, долго нюхал воздух. Ничто не выдавало близости пещерного льва… Нао поднял Нама на руки и понес его к реке. На берегу он помог Гаву напиться, утолил свою жажду и напоил Нама, пригоршнями вливая ему воду в рот. Затем он направился обратно к убежищу, прижимая к груди Нама и поддерживая шатавшегося Гава.
Уламры не умели лечить раны. Они просто прикрывали пораженные места листьями ароматических растений, руководствуясь в выборе этих растений скорее животным, чем человеческим инстинктом.
Нао снова вышел из убежища за мятными и ивовыми листьями и, спрессовав их в плотную массу, приложил к груди Гава. Кровь чуть сочилась теперь из его ран, и ничто не давало повода предполагать, что они опасны для жизни. Нам очнулся oт забытья, однако, вое еще не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
Нао сказал своим спутникам:
— Сын Тополя и сын Сайги мужественно сражались… Уламры узнают, что Нам и Гав — храбрецы!
Щеки юношей зарделись от похвалы вождя. — Нет воина сильнее Нао! — слабым голосом воскрикнул Нам. — Пещерный лев еще далеко… — продолжал сын Леопарда. — Нао пойдет на охоту.
Проходя мимо тигрицы, Нао остановился. Она была жива, и глаза ее блестели ярче, чем обычно. Раны на боках и спине были легкими, но перебитые лапы должны были срастись нескоро. Тигрица пристально следила за каждым движением уламра. Нао крикнул;
— У тигрицы перебиты обе лапы! Теперь она слабей волчицы! Тигрица ответила ему глухим ворчаньем, исполненным страха и злобы. Она попыталась приподняться. Тогда Нао, подняв палицу, крикнул:
— Нао может убить тигрицу, если захочет. Но тигрица не в силах причинить вреда Нао!
Послышался какой-то неясный шум. Нао пригнулся к земле и пополз в высокой траве. Это бежало стадо ланей, преследуемое еще не видимыми собаками, лай которых доносился издалека. Почуяв запах тигрицы и Нао, лани метнулись к реке, но дротик Нао просвистел в воздухе, и одна лань, раненная в бок, свалилась в реку.
Нао быстро подплыл к ней и, вытащив из воды, прикончил ударом палицы. Затем, взвалив добычу на плечо, бегом возвратился в убежище — он чуял приближение опасности… Действительно, не успел он вползти в убежище, как пещерный лев появился на опушке леса.
Шесть дней прошло после битвы уламров с тигрицей. Раны Гава зарубцевались, но молодой воин, потерявший много крови, еще не восстановил сил. Нам почти оправился, но ходил еще с большим трудом.
Пещерному льву приходилось теперь в поисках дичи уходить с каждым разом все дальше и дальше от убежища уламров, так как окрестные животные уже все знали о его соседстве. Прокормление беспомощной тигрицы было нелегкой задачей, и часто оба хищника голодали.
Тигрица также выздоравливала; она ползала уже по саванне, волоча больные лапы. Но она не внушала теперь никакого страха уламрам, Нао не убивал ее потому, что забота о ее прокормлении изнуряла пещерного льва и заставляла дольше рыскать по саванне.
Человек и побежденный им зверь начинали привыкать друг к другу. Вначале при воспоминании о своем поражении тигрица рычала от злобы и страха. Слыша человеческий голос, столь не похожий на голоса других животных, она поднимала голову и угрожающе раскрывала пасть, вооруженную страшными клыками.
Нао говорил:
— Чего стоят теперь когти тигрицы? Нао может раздробить ей череп палицей или проткнуть брюхо копьем. Тигрица так же слаба перед Нао, как лань или сайга.
Тигрица привыкла к звукам человеческой речи, к виду оружия. И хотя она помнила еще страшные удары палицей, нанесенные этим страшным существом, ходящим на задних лапах, она перестала бояться его.
В природу зверей заложена способность верить в неизменность часто повторяющихся явлений: Нао часто вращал палицей над головой тигрицы, не ударяя ее, и в конце концов она привыкла к виду вращающейся палицы и не думала об ударах, которые та может нанести.
С другой стороны, тигрица оценила мощь человека и, уважая в нем опасного врага, перестала смотреть на него, как на добычу. Она привыкла к его присутствию. Да и сам Нао с течением времени стал находить удовольствие в созерцании живой тигрицы — это зрелище постоянно напоминало ему об одержанной победе.
Однажды, во время отсутствия льва, Гав поплелся вслед за Нао к реке. Утолив жажду, они отнесли Наму воду в пустой скорлупе.