Ненависть пришла позже.
Наша старая коптилка совсем никуда не годится. Ну, совсем не годится. Не горит.
Бабка станет ее зажигать — она загорится и тухнет. Сразу тухнет. И чадит.
— Испортилась коптилка, — говорит бабка. — Новую надо…
Коптилка — это моя область. Моя специальность. Я умею делать коптилки. Патента на это изобретение у меня нет. Но могу раскрыть секрет производства.
Надо найти гильзу от снаряда. Средних размеров. Пробить в ней отверстие для керосина. Верхушку сплющить. Затем вставить фитиль из марли. И коптилка готова.
Бабка наливает керосин в новую коптилку. Бормочет:
— Сколько керосину берет, проклятая! У, ненасытная! Все ей мало…
Бабка говорит мне:
— Ты бы еще побольше гильзу взял. Где я керосина наберусь?!
Я молчу. Я ни гугу. У меня свои далеко идущие планы. Во — первых, чем больше коптилка, тем ярче она горит. А это очень здорово, когда в комнате светло. Во — вторых, я скажу мальчишкам, что у нас электричество. Не верите?! Идем, идем, посмотрим!
Наше окно плотно занавешено. Светомаскировка. Но свет от коптилки такой яркий, что кажется, действительно горит электрическая лампочка.
— Правда! — говорят мальчишки. — А откуда?
— Сам сделал!
— Вре — е-ешь, — тянут они.
— Вру?! А это что! Свет или не свет?! Горит или не горит?
— Горит, — уныло говорят мальчишки. — А у нас темно… У нас — коптилки… Эх, хорошо тебе! Свет! Как при мирной жизни.
Мне жаль их немного. Но все равно я страшно горжусь. И хожу, сдерживая улыбку.
Я стою под своим окном и вдруг сам начинаю верить. Верю, что у нас снова свет. Верю, что кончилась война. Верю, что когда я войду в комнату, то увижу отца.
— Пока! — кричу ребятам.
Бегу. Дергаю дверь. В глаза — свет. Неужели?! Правда?! Стою.
Коптилка. Стол. Сидит бабка. Читает.