Вернулась.
— Здравствуй, родная! — Я с огромным трудом высасывал остатки кислорода из комнаты.
— Я сейчас прибегу к тебе.
— Не стоит, у меня гости.
— Кто, Витенька?
— Родственники. Дядя, две тети — все собрались. Ты где была?
Она поперхнулась чем–то.
— Ой, Витенька, позвонила Люда, попросила срочно приехать. Я помчалась, а у нее, оказывается, брат погиб. В Загорске. Такой ужас — молодой парень, двадцать лет, попал под напряжение. Ну, мы сразу туда и поехали. Похороны, поминки — это ужасно, Витя! Я сейчас вошла в квартиру и прямо свалилась. Только и смогла твой номер набрать.
— В Загорске телефонов нету? Пятнадцатикопеечных?
— Ты пойми, Витя, милый…
Вот и объяснение. Вот оно!
— Тала! — позвал я, как мог, миролюбиво и спокойно. — У меня тут гости, сама знаешь… А ты ложись, отдыхай. Завтра я тебе позвоню. Хорошо?
— Может быть, когда они уйдут, я…
— Не надо. Я тоже чего–то устал. Спи спокойно.
— Как хочешь, Витя. Целую тебя!
— Прощай!
В понедельник подвернулась эта командировка.
За один день я все оформил, успел купить билет, забронировал номер и т. д. Вертелся как бешеный.
Быстрей, быстрей! Из Москвы, от наваждения. Прощай, Наталья. Прощай, прощай! Слава всевышнему, все я выдержал, все перенес и остался цел…
Песенка моя не спета.
Я сравнительно молод, здоров, не отягощен семьей, вольная птица, десять раз отжаться на полу для меня не труд. Отжался и даже дыхание не сбил. Потом тридцать приседаний. Амосов считает, чем больше, тем лучше. А я ему верю, потому что с детства приучен верить солидным соображениям известных ученых. Так–то оно и легче жить. Сомнения — скорейший путь к неврастении.
За окном — утренний, свежий, южный город — полукурорт, пение птичек и аромат сиреневых сосен.