Симрег откинулся на спинку кресла, разглядывая меня из-под бровей.
— Дезертирство, — просипел второй. Он был очень худым, волосы седые; голос хриплый, почти пронзительный шепот. — Воровство. Убийство. Так ведь, мистер Тарлетон?
— Так ты говоришь, что виновен? — переспросил Симрег.
— Достаточно виновен. — Я смотрел на второго, гадая, откуда он это знает и что еще ему известно.
— Обвинение в убийстве отклонено, — продолжал второй. — Остального было достаточно, чтобы заслать его сюда.
— Зачем? — спросил Симрег. — Зачем ты сделал то, что сделал?
— Я не хочу говорить об этом, — не очень вежливо ответил я. — Спасибо за приглашение…
— Прекрати дурацкие разговоры, Джон, — сказал Симрег. — Ты уйдешь отсюда, когда я разрешу тебе уйти.
— В показаниях Тарлетона говорится, что некий гражданский служащий убил офицера Флота и пытался убить его, когда он не вовремя очутился рядом, — сказал тощий. — Что гражданский погиб случайно, и Тарлетон, вероятно, лишь отчасти способствовал этой гибели; он был уверен, что произошел мятеж, и поэтому покинул корабль и вернулся на Землю. По прибытии он с удивлением узнал, что никакого мятежа не было и что его погибший друг, очевидно, был замешан в преступной деятельности и предательстве. Его защита была вялой.
— Ты доволен тем, как Флот вел твое дело? — спросил меня Симрег. — Ты считаешь справедливым, что оказался здесь?
— Я верю в разумное устройство мира, мистер Симрег. Я нарушил дисциплину, зная о последствиях.
— Ты считал, что действуешь в интересах Флота, не так ли? — язвительно спросил Симрег.
— Думаю, что да, — по возможности твердо ответил я.
Я слышал, как в моей голове пульсирует кровь. Меня тошнило. Я задыхался.
— И как же они тебя отблагодарили? Хоть кто-нибудь усомнился в твоей виновности? Помогли тебе старые друзья? Учли твои предыдущие служебные заслуги?
— Не имело смысла…
— Однобокая лояльность, — прорычал Симрег.
— Какую медицинскую помощь ты получил до суда? — спросил худой.
— Обо мне хорошо заботились.
— Неужели? Ты чуть не умер от голода, лей… Джон! Организм, если ему не помогать, медленно и не всегда справляется с таким испытанием. Если бы применяли методы современной медицины, ты бы мог полностью восстановиться за неделю. А ты не получал никакого лечения. Вместо этого тебя сослали сюда, на каторжные работы. — Он повернулся к Симрегу. — Как вы думаете, сколько лейте… Джону лет?
— Далеко за тридцать.
Худой снова посмотрел на меня.
— Сколько тебе, Джон?
— Двадцать восемь.
Симрег хмыкнул.
— Они сделали из тебя старика, Джон, — сказал худой. — И что ты теперь думаешь о справедливости этих правителей, а?
— Говорите, что вам от меня нужно, — сказал я. С каждой минутой мне становилось все хуже.
— Нас бросили здесь, как сломанный инструмент, который больше никому не нужен, — жестко проговорил Симрег. — Они бы предпочли сразу убить нас, однако то, что мы еще живы, успокаивает их совесть. Но совесть — роскошь, без которой они могли бы спокойно прожить. — Он наклонился вперед и внимательно посмотрел мне в глаза. — Они считают нас безвредными, Джон, но это не так.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты считаешь меня сумасшедшим. Ты думаешь, что мы лишь ничтожные муравьи под пятой Компании. Они ошибаются, Джон! Они сильно недооценивают нас. Они пригнали нас сюда — доставили всех вместе, всех своих врагов сразу, одной группой. Это было глупо, Джон. Но это было не самой большой глупостью. Они выбрали Розовый Ад в качестве ссылки, концентрационного лагеря. Из всех планет Сектора — Розовый Ад, ни больше, не меньше!
— Для чего вы приплетаете сюда Компании? — спросил я. — Это дело было связано с Флотом.
Симрег с сожалением поглядел на меня.
— Да, Джон, с Флотом.