Вместо ответа Паша уставился глазами в лист с приветствием и усиленно зашевелил губами.
Мальчишка посмотрел на него с высокомерным недоумением и вздёрнул короткий нос.
— Эй! Тёплая вода? — повторил он ещё громче.
Паша и теперь не ответил.
— Ты что, глухой, да?
— Ну и глухой! А тебе что? — проворчал будущий оратор.
— Жалко ответить, да?
Паша медленно поднялся:
— А вот и жалко. Ну?
— Баранки гну. Виноват, простите, пожалуйста! Я не знал, что тут такой важный барин сидит. Я думал, здесь обыкновенный человек, а тут такая персона, что прямо ужас!
— Давай катись отсюда, — негромко сказал Паша, пристально глядя на мальчишку.
Тот упёрся кулаками в бока:
— Что-что? Это откуда такое «катись»?
Паша медленно поднялся:
— Давай катись, говорю, с пляжа, пока цел!
— А ты его купил, пляж? Да? Купил?
— А вот как дам по шее, тогда будешь знать «купил»!
— Ты? Мне?! — Мальчишка заулыбался и приблизился к Паше. — А хочешь нокаут заработать, хочешь?
Паша сделал шаг назад, загрёб пальцами босой ноги песок и, вскинув ногу, очень удачно метнул добрую горсть его прямо в рот мальчишке. Секунды три тот постоял, отплёвываясь, затем в молчании ринулся на Пашу. Бац! Из правого глаза оратора посыпались искры. Хлоп! И губы его стали солёными. Одурев от ярости, оратор вцепился в противника, шмякнулся вместе с ним на свёрток, принесённый мальчишкой, стукнул его несколько раз и, вскочив, отбежал в сторону, ожидая новой атаки.
Но её не последовало. Мальчишка вдруг словно забыл о Паше. Он сел, растерянно оглядывая песок, потом пошарил вокруг себя руками, нащупал свёрток, на котором сидел, и ерзнул в сторону так быстро, словно там была гадюка. В следующий момент лицо его покраснело и скривилось.
— Вот отвечай теперь. Отвечай! Вот отвечай! — заплакал он, тыча пальцем в сторону Паши.
С рассечённой губы оратора струйкой бежала по подбородку кровь, под самым глазом набухал здоровенный синяк.